-- А, вотъ и вы!-- сказалъ онъ.
-- Развѣ вы не приказывали мнѣ явиться?
-- Да, я очень радъ задержать васъ.
Въ ту же минуту онъ приблизился ко мнѣ съ стиснутыми зубами, сжатыми кулаками и такимъ страшнымъ, угрожающимъ видомъ, что я хотѣлъ было стать въ оборонительное положеніе. Я былъ высокъ и крѣпкаго сложенія, такъ что партія кулачнаго боя съ 55-ти лѣтнимъ человѣкомъ представлялась мнѣ забавой и не страшила нисколько. Но онъ сложилъ руки за спиной и, въ упоръ глядя на меня, сказалъ вызывающимъ тономъ:
-- Кажется, милостивый государь, вы рѣдкій наблюдатель. Я говорю изъ вѣжливости "наблюдатель". Скажите, что это вы, лично для себя или для моихъ конкуррентовъ такъ шпіоните на моей фабрикѣ?
-- Мнѣ кажется, у васъ не можетъ быть конкуррентовъ, и я не думаю, чтобы кто-нибудь захотѣлъ чѣмъ-нибудь позаимствоваться здѣсь. Директоръ привелъ насъ къ вамъ, вы показали намъ свою фабрику, я изложилъ мои взгляды для себя, во-первыхъ, затѣмъ для васъ, если мои совѣты покажутся годными для васъ...
-- Ваши совѣты наглы, дерзки и дышатъ злостью. И вы не могли только вчера почерпнуть всѣ подробности этой брошюры.
-- Это совершенно вѣрно, потому что вы ничего не показали намъ.
-- Да, кромѣ того, вы располагаете слишкомъ малымъ временемъ, чтобы написать почти цѣлый томъ; эта работа требуетъ продолжительнаго труда, и молокососъ вашего возраста не могъ бы осилить ее одинъ безъ посторонней помощи.
-- Клянусь вамъ, что я одинъ работалъ надъ этимъ.