Никогда не было войны такой великодушной, такой безкорыстной, какъ эта оборонительная война. И теперь еще, несмотря на мой преклонный возрастъ, я закрываю глаза и въ моемъ воображеніи одна картина быстро смѣняется другою, солдаты, дружно сплотившись цѣлыми батальонами, зубами скусываютъ патроны и отражаютъ штыками натискъ непріятеля. Вотъ непріятельское ядро пробило брешь въ нашихъ рядахъ, пять, шесть человѣкъ падаютъ со стономъ на землю... слышится крикъ офицера: "тѣснѣе, ребята!"... знамя развѣваетъ свои складки среди дыма и смрада, подъ охраной ветерановъ-офицеровъ, готовыхъ скорѣе сложить свою голову, чѣмъ отдать свою святыню. Спустя часъ или два, непріятель, разбитый на голову, обращается въ бѣгство, а его преслѣдуютъ крики: "да здравствуетъ народъ! да здравствуетъ республика!"
Убивая врага, Дюмонъ обращался къ нему словно гомеровскій герой:
-- Добрѣйшій капитанъ, посмотрите-ка, на своемъ ли я мѣстѣ?
Или такъ еще:
-- Благородный иностранецъ, вамъ здѣсь удобно въ тѣни?
Если же онъ убивалъ простолюдина, то обращался съ нимъ фамильярно:
-- Ну, молодецъ, это тебѣ хорошая наука; ничего съ тобой не случилось бы, еслибъ ты остался дома, да сажалъ капусту.
Подобное обращеніе было въ духѣ того времени, хотя иногда замедляло дѣйствіе. Такъ, однажды дѣдушкѣ, увидѣвъ эмигранта изъ арміи Конде и намѣреваясь убить его, воскликнулъ:
-- А, преступникъ, не воображай, что твоя сабля пронзитъ грудь нашей общей матери!
А этотъ преступникъ, красивый вѣтренникъ, въ блестящемъ мундирѣ, замахнулся надъ его головой саблей и нанесъ ему такой ударъ, что онъ пролежалъ шесть мѣсяцевъ въ больницѣ. Когда онъ вышелъ оттуда, еще не совсѣмъ оправившись, ему была дана отставка, такъ какъ миръ въ Калѣ былъ заключенъ и въ скоромъ времени французскія владѣнія были очищены отъ непріятельскихъ войскъ.