-- Другъ мой, я очень рада, что нашъ разговоръ произошелъ въ присутствіи моего сына. Я должна вамъ сказать, что вы слишкомъ часто старались встрѣчаться со мной въ городѣ на улицѣ гдѣ-нибудь. Я, конечно, не видѣла ничего дурнаго въ этомъ ухаживаніи, такъ какъ никогда не могла сомнѣваться въ благомъ его исходѣ, зная хорошо наши характеры. Я знала, что рано или поздно вы объяснитесь, и мнѣ остается благодарить васъ, что вы сдѣлали это въ присутствіи моего сына. Пьеръ содрогнулся при одной мысли о возможности назвать другаго человѣка своимъ отцемъ. Конечно, онъ молодъ и не знаетъ, что подобныя вещи случаются сплошь да рядомъ. Съ полною откровенностью я должна отвѣтить вамъ, что всю мою любовь и молодость сердца я отдала моему бѣдному Дюмону, поэтому мнѣ остается покориться судьбѣ и дѣлать всякія самопожертвованія въ пользу этого взрослаго ребенка. Ему я посвящу всю мою жизнь. Вы думаете встрѣтить во мнѣ женщину, Басе? Нѣтъ, вы видите лишь мать, уже престарѣлую мать, потому что годы печали и скорби, обходятся женщинамъ такъ же дорого, какъ солдатамъ время походовъ: они считаются вдвое.
Басе вскочилъ съ такою поспѣшностью, что въ первую минуту мнѣ казалось, что онъ станетъ разсыпаться матери въ комплиментахъ. Но онъ былъ человѣкъ находчивый и тактичный и показалъ это, ловко опровергнувъ доводы своего противника.
-- А, вы уже чувствуете тяжесть жизни! Вы уже стали слабы и утомлены ею. Вы не болѣе, какъ тѣнь самой себя. Я это хорошо вижу, да и всѣ говорятъ, что вы чахнете, цѣлый городъ того мнѣнія, что вы замѣтно гаснете. А почему это, дорогая госпожа Дюмонъ? Общее мнѣніе объясняетъ тѣмъ, что вы, будучи энергичною, трудолюбивою женщиной, живете теперь безъ всякой дѣятельности, а прежде цѣлый домъ былъ на вашихъ рукахъ. Я зналъ васъ въ прежнее время: сколько вамъ доставалось хлопотъ и какъ легко вы справлялись со всѣмъ! Совершенно понятно, что вамъ теперь тяжело жить, сложа руки. Но до сихъ поръ у васъ, все-таки, было хотя немного разнообразія, благодаря этому ребенку. То вы отправлялись его навѣщать, то онъ приходилъ къ вамъ въ отпускъ; его успѣхи радовали васъ,-- словомъ, все, что касалось его, даже и починки его одежды, поддерживало въ васъ... какъ бы это выразить?... ну, желаніе, смыслъ жизни. Но вотъ въ концѣ сентября уѣдетъ этотъ единственный сынъ на нѣсколько лѣтъ, что же, вамъ легко тогда будетъ одной?
Мать содрогнулась и Басе, замѣтя, что задѣлъ чувствительную струну, продолжалъ распространяться о нравственномъ томленіи вдовы вдали отъ единственнаго сына. Онъ не дѣлалъ ни малѣйшаго намека о нашемъ матеріальномъ стѣснительномъ положеніи. Разсуждая такъ, точно мы обладали десятью тысячами франковъ дохода, онъ доказывалъ, что если бы даже моя мать и послѣдовала за мной въ Вилль-Вьель или Парижъ, то, все-таки, она тамъ будетъ чувствовать себя болѣе одинокой, чѣмъ въ Курси. Здѣсь, въ родномъ городѣ, она можетъ встрѣтить знакомыхъ, а въ столицѣ въ продолженіе многихъ лѣтъ легко ли ей будетъ? И какое бы рѣшеніе она ни приняла, останется ли безъ меня, или послѣдуетъ со мной, вездѣ она будетъ одинока и умретъ съ тоски и одиночества. Подходящая партія, одобренная всѣми, могла бы снова привязать ее къ жизни; иначе для нея нѣтъ спасенія.
Пока нашъ бывшій, подмастерье излагалъ свои доводы, во мнѣ произошелъ переворотъ. Всѣ честолюбивыя надежды разлетѣлись вмигъ, подобно кораблю, разбившемуся объ утесъ. Мое поступленіе въ политехническую школу, высокія почетныя должности, отличія, которыя я могъ пріобрѣсти, по словамъ моихъ учителей, -- все это вдругъ въ нѣсколько минутъ поблекло при мысли о долгѣ. Въ одну минуту я сталъ мужчиной, и этотъ мигъ былъ и будетъ самымъ торжественнымъ въ моей жизни. Я принесъ въ жертву долгу, назначенному мнѣ дѣдушкой, свою блестящую будущность.
Принявъ такое рѣшеніе, я сталъ совершенно спокоенъ и холодно слушалъ Басе. Онъ говорилъ долго и настолько убѣдительно, что бѣдная мать разъ десять готова была разрыдаться при печальныхъ картинахъ, изображаемыхъ Басе. Когда онъ кончилъ, я сказалъ ему дружескимъ тономъ:
-- Браво, браво, мой старый другъ, у тебя золотыя уста, но довольно тебѣ расточать свое краснорѣчіе. Матери не придется ни оставаться одной здѣсь, ни переѣзжать и скучать въ одиночествѣ: я остаюсь. Мое ученіе кончено, я могу уже зарабатывать средства къ жизни и уже поступаю на должность съ перваго сентября. Не старайся отгадать, къ кому. Господинъ Симоне предложилъ мнѣ у себя мѣсто и я уже далъ ему слово. Хотя это не блестящая карьера, но я буду зарабатывать насущный хлѣбъ и даже нѣчто болѣе. Ты удивленъ, я вижу, и мать удивлена не меньше твоего: она, вѣдь, не посвящена въ мой секретъ; это для нея новость. Теперь вы оба знаете мое рѣшеніе: однимъ ударомъ я убилъ двухъ зайцевъ.
Мать встала, сильно взволнованная, и, не обращая вниманія на Басе, точно его и не было здѣсь, подошла ко мнѣ и, взявъ меня за руки, сказала:
-- Пьеръ, я не спрашиваю, говоришь ли ты правду, потому что ты никогда не лгалъ, но подумалъ ли ты какъ слѣдуетъ о твоемъ рѣшеніи? Понимаешь ли ты, чѣмъ ты жертвуешь? За что ты берешься? Ты не забылъ, надѣюсь, волю отца?
-- Нѣтъ, но дѣдушка заповѣдалъ мнѣ нѣчто болѣе подходящее къ настоящимъ нашимъ обстоятельствамъ. Онъ назначилъ меня главою семьи, и поэтому я имѣю право распоряжаться собою.