Подкрѣпленный его добрыми словами, я разсказалъ объ всемъ случившемся матери и Катеринѣ, подававшей въ то время завтракъ. Съ давнихъ поръ эти двѣ женщины смотрѣли на все моими глазами и мнѣ легко было увлечь ихъ на свою сторону. Катерина чувствовала себя въ силахъ готовить на двѣсти человѣкъ, смотрѣть за харчевней и удовлетворять недовольныхъ, если бы такіе оказались. Мать съ перваго слова поняла, что, отпустивъ единственную свою служанку, она нарушитъ установленный порядокъ, но тѣмъ не менѣе безпрекословно согласилась.

-- Мы подадимъ примѣръ рабочимъ,-- сказала она.-- Я буду ѣсть съ тобой пищу изъ кухни Симоне у Бонафипоръ или въ уголкѣ въ конторѣ. Зимою намъ на домъ будутъ приносить наши порціи; Катерина прибавитъ намъ пирожное, и мы не станемъ знаться съ кухонными хлопотами и запахомъ. Вотъ это упрощенная жизнь! О, какъ это хорошо придумано!

Добрякъ Дюссо и госпожа Матцельманъ, когда я зашелъ къ нимъ въ тотъ же день, возвращаясь на фабрику, одобрили меня. Жена директора предложила мнѣ не только свои наставленія и списокъ поставщиковъ, но даже обѣщала свое энергическое содѣйствіе. Она, благодаря каникуламъ, посвящала моему предпріятію два мѣсяца. Мой старый профессоръ рисованія былъ не менѣе дѣятеленъ, но своимъ практическимъ умомъ онъ сообразилъ, что я пересолилъ, обѣщаясь сразу вылить 200 кружекъ и столько же мисокъ. Юность ни въ чемъ не сомнѣвается. Что касается меня, то я не видѣлъ затрудненія въ такой, повидимому, простой, но новой для Курси работѣ. Нѣкоторые изъ фабричныхъ работали на другихъ болѣе сложныхъ заводахъ; они могли выдѣлать вазу средней величины, кружку превратить въ три маленькія чашки, придѣлать ручку, носочикъ, ножку или какое-нибудь украшеніе. Старый рисовальщикъ бралъ на себя изобразить портретъ Симоне на мѣди, а затѣмъ перенести его на неглазированный фарфоръ съ помощью рѣзцовъ. Кромѣ того, онъ намѣревался покрыть посуду цвѣтною матовою поливой, чтобъ рельефнѣе выдѣлить лакированные медальоны. Это задача, способная вызвать теперь улыбку у самаго послѣдняго подмастерья изъ Бреля и Гіена, но намъ она причинила много сомнѣній и хлопотъ. Директоръ, присутствовавшій при нашихъ опытахъ, часто повторялъ мнѣ:

-- Видишь, дитя моя, ничто не дается безъ труда. Надо быть такъ же снисходительнымъ въ неловкости другихъ.

Онъ выписалъ мнѣ изъ Парижа руководство Бронгніара по гончарному искусству, и по этой чудесной книгѣ я научился своему ремеслу. Госпожа Матцельманъ лично сама отправилась въ Вилль-Віель для покупки большихъ котловъ, такъ какъ таковыхъ не оказалось въ Курси. Каменщикъ поновилъ старый амбаръ, столяръ сдѣлалъ перегородку, чтобъ посѣтители не докучали и не осаждали Катерину и ея маленькаго ключника. Были устроены двѣ растворки, чрезъ которыя подавались вино и яства; жетоны выбиты были у городскаго желѣзника. Мы заключили условія съ пекаремъ, мясникомъ и бакалейщикомъ; лучшіе виноторговцы округа приносили обращики вина и прейскуранты. Эти незначительныя заботы не мѣшали мнѣ ходить ежедневно въ контору и царапать перомъ наравнѣ съ прочими. Г. Куртуа защищалъ меня отъ поддразниваній товарищей. Что касается хозяина, онъ совсѣмъ не показывался; мнѣ даже казалось, что иногда онъ нарочно избѣгалъ проходить мимо новой харчевни, или боясь меня смутись, или потому, что онъ хотѣлъ взвалить на меня всю отвѣтственность дѣла. Наоборотъ, мастеровые сильно интересовались моимъ проектомъ; они приходили смотрѣть помѣщеніе, давать справки, требовали поясненій. Никто болѣе уже не переходилъ на желѣзную дорогу: уже и въ этомъ была выгода; одинъ лишь кабатчикъ искалъ со мной ссоры. Это былъ Гаспаръ Люно, прозванный "Быкомъ", страшный пьяница и развратникъ. Въ продолженіе трехъ дней онъ бормоталъ мнѣ проклятія, когда я проходилъ передъ его лавкой, но я не обращалъ на него ни малѣйшаго вниманія; но разъ вечеромъ, разгоряченный виномъ и раздраженный моимъ спокойствіемъ, онъ сталъ мнѣ поперекъ дороги, крича:

-- А! ты, облагодѣтельствованный ребенокъ, хочешь пустить по міру честныхъ людей?

Онъ намѣревался схватить меня за плечи, но однимъ ударомъ я отбросилъ его въ сторону; онъ вскочилъ и снова съ воемъ кинулся на меня еще яростнѣе. Я повторилъ мое движеніе съ такимъ же успѣхомъ; силачъ поднялся менѣе оживленно и сталъ ощупывать себя. Я значительно кивнулъ ему головой, говоря:

-- Сколько вамъ еще разъ будетъ угодно, господинъ Люно?

Сцена произошла въ присутствіи 20 лицъ, все фабричныхъ. Этотъ колоссъ съ давнихъ поръ былъ бичомъ околотка. Когда увидали, что онъ получилъ такой отпоръ отъ 17-лѣтняго мальчика, всѣ вспомнили, что мой отецъ, игралъ бревнами и досками, какъ пучками соломы, и рѣшили, что Дюмоны не выродились еще. Съ этихъ поръ даже и товарищи мои, конторщики, умѣрили ѣдкость своихъ шутокъ. И, несмотря на это, я былъ слишкомъ разсудителенъ, чтобъ отражать слова ударами.

Настало первое сентября. Я ожидалъ его со страхомъ дебютанта, съ тревожно бьющимся сердцемъ. То я негодовалъ на свою возмутительную медлительность, то обвинялъ себя въ поспѣшности, способной повергнуть насъ въ прахъ. Въ послѣдній моментъ я боялся, что рабочіе, по привычкѣ и вслѣдствіе долговъ, не пойдутъ на общій столъ и будутъ спрашивать лишь одно вино. Марки, раздававшіяся за моею конторкой, разошлись въ числѣ пяти тысячъ съ самаго утра; но покупатель не говорилъ, беретъ ли онъ марку для ѣды, или вина. На мои мискя и кружки нашлись охотники, какъ на все, продающееся въ кредитъ или ниже своей цѣны, но изъ 200 отлитыхъ ложекъ намъ удалось продать только 60. Кромѣ рагу, обращика умѣнья Катерины, были приготовлены сосиски подъ прекраснымъ винигретомъ изъ капусты, картофеля и моркови на сто порцій. Что если бы изъ этого у насъ осталась половина или даже четверть, какими глазами взглянулъ бы я на г. Симоне? Вся контора, вся фабрика, цѣлый городъ интересовались исходомъ. Видите ли вы человѣка награжденнаго вѣнками, побитаго на избранной имъ самимъ почвѣ? Что тутъ дѣлать: вѣдь, это каторга просто! Я сдѣлалъ ошибку, но только совершенно противуположную той, которой мнѣ угрожали. Уже давно котелъ былъ опорожненъ до основанія и толпа тѣснилась, ворча, у дверей. Принесли вторично хлѣба, наскоро изготовили свѣжепросольную свинину, но наши новые пансіонеры съ шумомъ и гамомъ требовали овощей, а овощи какъ на грѣхъ всѣ вышли.