Бабушка часто горевала, что ей не приходится никогда собрать вокругъ своего стола всѣхъ дѣтей вмѣстѣ. Одинъ дядя Жозефъ жилъ въ Лони, а тетка Розалія въ двухъ лье отъ насъ. Моему отцу посчастливилось болѣе другихъ братьевъ и, естественно, онъ поэтому былъ имъ полезенъ. Его мѣстожительство Курси находилось въ четырехъ километрахъ отъ нашей деревни. Тамъ онъ научился плотничному мастерству у г. Уссе и возвратившись изъ похода, женился на дочери своего бывшаго хозяина. Я мало помню дѣдушку Уссе, вдовца, страдавшаго cильнымъ ревматизмомъ. Онъ умеръ въ годъ моего поступленія въ школу.

Домъ, въ которомъ я родился, давно срыли подъ станцію желѣзной дороги. Онъ стоялъ на краю канала, на бичевникѣ. Его небольшой фасадъ, украшенный виноградомъ, прятался за высокою оградой, заграможденной множествомъ дубовыхъ досокъ и грудой бревенъ. На воротахъ была прибита вывѣска: "Дюмонъ старшій плотникъ", а ниже надпись на желѣзной отполированной пластинкѣ гласила слѣдующее: "служитель пожарной команды".

Во время отдыха, между уроками, я прибѣгалъ сюда съ нѣсколькими мальчуганами, своими сверстниками; здѣсь было много удобныхъ мѣстъ поиграть въ прятки, покачаться на доскахъ. Мать вскрикивала отъ ужаса всякій разъ, когда я, сидя верхомъ на бревнѣ, то подымался, то опускался. Но отецъ всегда останавливалъ ее.

-- Оставь его, -- говорилъ онъ.-- Дѣти всегда лучше учатся на опытѣ: упадетъ разъ, такъ пойметъ лучше, чѣмъ послѣ двадцати нравоученій.

Эта метода имѣла хорошія послѣдствія. Меня не стѣсняли и я вышелъ ловкимъ и проворнымъ мальчикомъ, а чувство самосохраненія научило меня и осторожности. Отецъ мой отлично зналъ свое дѣло и я съ восторгомъ любовался, какъ онъ прилаживалъ какую-нибудь крышу, къ скотобойнѣ или хлѣбному амбару. Мы жили счастливо, не богато, правда, но въ полномъ довольствѣ. Пріемный залъ былъ запертъ; тамъ стояла мебель краснаго дерева, а по стѣнамъ висѣли въ красивыхъ рамкахъ хорошенькія картинки. Передъ каминомъ лежалъ новый коверъ, а передъ каждымъ кресломъ по триповой подушкѣ. Мебель въ столовой была изъ орѣховаго дерева; здѣсь мы собирались три раза въ день, съ мастеровыми и учениками отца. Утромъ ѣли супъ, въ полдень истребляли огромный кусокъ говядины и цѣлое блюдо овощей, вечеромъ окорокъ ветчины или холодную говядину съ салатомъ, или сыръ собственнаго приготовленія.

Наша служанка, толстая Катерина, готовила недурно; хлѣбъ у нея былъ всегда бѣлый и мягкій, вина давалось въ волю. Когда нежданно заходила къ намъ съ рынка бабушка или дѣдушка съ корзиной грушъ изъ своего сада, мать отправлялась въ погребъ и приносила для дорогихъ гостей бутылки двѣ хорошаго, не распечатаннаго вина. Садикъ, насажденный нами исподволь, каналъ, рѣка, лѣсъ,-- все это вносило разнообразіе въ нашу жизнь. Отецъ любилъ ловить рыбу и ловъ его былъ всегда удаченъ. Отправляясь по дѣлу въ сосѣднюю деревню, онъ бралъ съ собой ружье, свою охотничью собаку Плутона, моего безцѣннаго друга, и шагалъ черезъ огородъ.

Я сопровождалъ его, когда былъ въ отпуску, дома, и объ этихъ прогулкахъ у меня сохранились самыя отрадныя воспоминанія.

Отца я наивно считалъ идеаломъ человѣчества. Его гибкая, стройная фигура, блѣдное, продолговатое лицо съ черною бородой, съ темными глазами подъ густыми бровями, загорѣлая шея, могучія руки и здоровыя ноги въ башмакахъ изъ простой кожи приводили меня въ восторгъ. Въ особенности онъ правился мнѣ въ своей тиковой курткѣ и въ американской шапкѣ съ козырькомъ. По воскресеньямъ онъ надѣвалъ черный сюртукъ и шелковую фуражку; но этотъ костюмъ придавалъ ему принужденный видъ, а когда мнѣ случалось видѣть его въ парадной блестящей формѣ пожарныхъ, которою матушка такъ гордилась, то я едва узнавалъ его. Отправляясь съ отцомъ въ поле, я, въ порывѣ невыразимой радости, восклицалъ: "Вотъ мы, папа!" Онъ цѣловалъ меня и, возвышая голосъ, командовалъ: "Въ путь, презрѣнная рать!" И, выступая лѣвою ногой впередъ, онъ показывалъ мнѣ строевой маршъ французскихъ волонтеровъ: "Разъ, два! разъ, два! Носокъ внизъ, вытянуть колѣно! Вотъ какъ успѣваютъ пройти въ десять минутъ цѣлый километръ".

Я скоро уставалъ, тогда онъ замедлялъ шагъ и мы начинали болтать. По истинѣ я много въ своей жизни встрѣчалъ настоящихъ ученыхъ, знаніе которыхъ одобрено академіями и награждено дипломами, но я смѣю васъ увѣрить, что мой отецъ, простой ремесленникъ уѣзднаго городка, былъ самымъ основательнымъ человѣкомъ изъ всѣхъ, кого я зналъ.

Зналъ онъ всего понемногу, доходя до всего самостоятельно, какъ бы угадывая чутьемъ. Его походная служба продолжалась три года, и онъ не потерялъ ихъ даромъ.