Но -- увы!-- какъ жаль, что такое удовольствіе, какъ охота, влечетъ юношу дальше. Она завлекла меня за сто лье, за предѣлы границъ, запрещенные моему молодому возрасту: она заставила меня переступить порогъ госпожи Муссе, молодой модистки, дешево продававшей свои товары въ Курси.
Аглая Муссе была соломенною вдовой. Мужъ ея, нашедши вреднымъ для себя климатъ Турени, отправился торговать бургундскимъ виномъ въ Ригу. Что за вино доставлялъ онъ добродушнымъ русскимъ! Онъ открылъ это намъ самъ въ одномъ откровенномъ письмѣ.
Вечеромъ, когда запирались ставни въ магазинѣ г. Муссе, почти всѣ мы собирались у нея и лавка обращалась въ ресторанъ, кафе, игорный залъ, концертный или танцовальный. Тамъ устраивались партіи въ лото и проигрывалось каждымъ по 2 франка и 50 сантимовъ. Зимой я пилъ тамъ пуншъ, а лѣтомъ бѣлое вино и шипучій лимонадъ. Тамъ слышалъ я пѣсни, хотя и фальшиво спѣтыя, но съ удивительнымъ оживленіемъ; въ два часа я насчитывалъ до четырнадцати каламбуровъ, сотня которыхъ, впрочемъ, не стоитъ и одного су. Въ концѣ-концовъ, я долженъ признаться, что я часто вальсировалъ не подъ звуки оркестра, а подъ простую флейту землемѣра.
Еслибы мать провѣдала объ этихъ посѣщеніяхъ, она считала бы своего сына погибшимъ, а городской мэръ, директоръ и прочія почетныя лица не принимали бы къ себѣ болѣе. Все это, впрочемъ, не мѣшало мнѣ работать на фабрикѣ и получать жалованье, давать уроки въ ратушѣ, когда наступала моя очередь, и засыпалъ я каждый вечеръ не иначе, какъ поцѣловавъ мать, но совѣсть часто упрекала меня и я боялся за честь моей репутаціи.
Единственная особа, знавшая про мои выходки, была Барбара Бонафипоръ, но я увѣренъ, что она о нихъ не говорила никому. Въ октябрѣ 1847 г., на другой день деревенскаго праздника, когда четверо изъ нашего кружка, въ числѣ которыхъ былъ я, перемѣнившись платьями и шляпами съ четырьмя ученицами г-жи Муссе, чтобы протанцовать необыкновенную кадриль, маленькая моя подруга остановила меня въ одной изъ аллей сада при фабрикѣ:
-- Доволенъ ты собой?
-- Чѣмъ, по какому случаю?
-- Доволенъ ты собой, спрашиваю я тебя?
-- Не болѣе, чѣмъ всегда.
-- Не болѣе, не менѣе?