Волей-неволей пришлось мнѣ признаться, что я не получилъ еще отъ хозяина разрѣшенія пустить въ продажу эти новинки. Я былъ готовъ назначить за дюжину десять франковъ, но, несмотря на помощь добраго моего сообщника, г. Дюссо, и могъ окончить только шесть штукъ, вмѣсто двухъ дюжинъ; всѣ онѣ были нарисованы отъ руки.
Всѣ безъ исключенія просили меня уговорить Симоне, а болѣе образованные и опытные говорили, что, вѣдь, не навсегда же запрещенъ ввозъ англійскаго фаянса, безъ сомнѣнія, превосходящаго нашъ. Надо же пользоваться пока своимъ преимуществомъ, чтобы сдѣлать подрывъ вѣроломному Альбіону.
Лучшаго мнѣ ничего не надо было желать; но, чтобы заставить согласиться Симоне, мнѣ казалось необходимымъ представить ему извѣстную цифру заказовъ. Купцы поняли меня съ перваго слова и поспѣшили заказать кто десять дюжинъ, кто двадцать дюжинъ съ изображеніемъ улитокъ, а не раковъ, такъ что въ теченіе шести мѣсяцевъ я принялъ заказовъ на шесть тысячъ дюжинъ. Г. Дюссо, подстрекаемый моими письмами и удачей первой попытки, не тратилъ попусту времени, увлекаясь работой, какъ двадцатилѣтній юноша.
Эти любезные негоціанты не только радушно принимали меня у себя дома, но вводили меня въ свои клубы, посѣщали вмѣстѣ со мной театры, такъ что я даже приблизительно не могу сказать, сколько разъ я видѣлъ пьесы dame Blanche и Domino noir.
Я посѣщалъ и изучалъ фабрики, какъ мой отецъ, осматривалъ общественныя зданія, музеи, библіотеки, гдѣ посѣтитель такое рѣдкое явленіе, что мрачный, одинокій хранитель библіотеки готовъ броситься вамъ на шею съ радости,-- сады, площади, болѣе или менѣе знаменитыя окрестности города. Я осматривалъ все съ любопытствомъ ребенка, а изъ этихъ осмотровъ я вынесъ столько же пользы, сколько удовольствія. Когда я въ первый разъ посѣтилъ картинную галлерею въ Ліонѣ, я чуть съ ума не сошелъ отъ восторга. Спутникомъ мнѣ былъ молодой негоціантъ, богатый человѣкъ.
-- Какъ странно, -- сказалъ онъ мнѣ, когда мы выходили оттуда,-- масляныя краски производятъ на васъ такое дѣйствіе, какъ крѣпкое вино на швейцарцевъ: вы не крѣпко держитесь на ногахъ.
Уѣзжая изъ Курси, я имѣлъ предубѣжденіе противъ моихъ будущихъ товарищей, путешествующихъ купцовъ; но оно скоро разсѣялось. Бальзаковскій Годиссоръ, можетъ, и заимствованъ имъ изъ дѣйствительности, но взятое имъ лицо есть исключеніе, какъ типъ; также мало похожъ и бакалейщикъ Поль-де Кока. Мнѣ въ теченіе четырехлѣтняго путешествія приходилось встрѣчаться въ дорогѣ съ тысячами молодыхъ людей, занимавшихся одинаковою со мной профессіей. Я дѣлилъ съ ними и хлѣбъ-соль, и удовольствія, даже былъ иногда повѣреннымъ ихъ сердечныхъ тайнъ. Случалось, утромъ, при восходѣ на горы, встрѣтить компаніона, съ которымъ такъ сойдешься за день, что къ вечеру онъ готовъ говорить тебѣ "ты".
Мой первый объѣздъ, обнявшій половину Франціи, окончился безъ всякихъ приключеній. Жизнь на открытомъ воздухѣ такъ закалила меня, что ни снѣгъ, ни стужа не вредили моему здоровью. Я велъ аккуратную переписку съ матерью, хозяиномъ и Барбарой Бонафипоръ. Ея остроумныя письма преслѣдовали меня по пятамъ; мнѣ было стыдно, что я писалъ ей такія лаконическія записочки, и я сталъ писать по семи и восьми страницъ, настоящіе журналы. По пріѣздѣ моемъ всѣ нашли меня пополнѣвшимъ, но за то бѣдняжка Басе утратилъ свою тучность и цвѣтъ лица. Парижъ дурно отразился на его здоровьи.
Мой хозяинъ совершенно успокоился; консульство Бонапарта болѣе, чѣмъ списокъ заказовъ, обезпечивало спокойствіе, и потому онъ рѣшилъ приступить къ работѣ всѣхъ цвѣтныхъ сервизовъ. Я пробылъ на фабрикѣ шесть мѣсяцевъ, чтобы руководить работой, незнакомой для трехъ четвертей нашихъ рабочихъ. На время понадобилось даже взять нѣсколькихъ женщинъ съ другихъ фабрикъ.
Дѣла у насъ шли хорошо; въ городѣ все было мирно, но оживлено, въ коллегіи страшный наплывъ учениковъ, вечерніе уроки шли своимъ чередомъ; попрежнему, разъ въ недѣлю, танцовали у Матцельмановъ; кромѣ того, состоялось нѣсколько баловъ по подпискѣ, а клубъ охотниковъ зашелъ такъ далеко въ своихъ безобразіяхъ, что былъ закрытъ. Развлеченій у меня было достаточно.