Тѣмъ не менѣе, я съ нетерпѣніемъ ожидалъ моего втораго путешествія. На этотъ разъ путь лежалъ мнѣ черезъ южную Францію, въ волшебные города: Бордо, По, Тулузу, Марсель, Авиньонъ.
Югъ Франціи мнѣ представлялся какимъ-то царствомъ вѣчнаго солнца, оливъ и миртъ, гдѣ ночью блестятъ миріады свѣтляковъ, а днемъ слышится неустанное пѣніе птицъ. У меня составилось такое фантастическое понятіе объ этомъ заманчивомъ югѣ, что я ни за что не промѣнялъ бы его ни на Испанію, ни на Италію.
Впослѣдствіи я увидѣлъ, что сильно преувеличивалъ (пыль, мухи, блохи и кушанья съ чеснокомъ не особенно разстроивали меня). Что касается видовъ, такъ они если не совсѣмъ точно отвѣчали созданнымъ въ моемъ воображеніи, то часто превосходили мои ожиданія.
Я готовъ былъ подчасъ дѣлать открытія, т. е. мнѣ казалось, что я ихъ дѣлаю. Напримѣръ, видъ города Каркассоны пробудилъ во мнѣ такую гордость и восторгъ, что я вполнѣ былъ увѣренъ, будто до меня его никто не видѣлъ.
Пока я переѣзжалъ изъ одного мѣста въ другое, Симоне оканчивалъ преобразованіе своей фабрики по планамъ Басе. Всѣ мазанки, избушки, чуланы были уничтожены. На мѣстѣ моей харчевни выстроено прекрасное зданіе, гдѣ фабричные за самую умѣренную цѣну покупаютъ не только продовольствія, топку, одежду, но даже серебряные часы для мужчинъ и игрушки, цѣною въ одно су, для ребятишекъ.
Новыя постройки изъ кирпича и желѣза не блистали своею архитектурой, но были построены правильно. Четырехъэтажное зданіе мастерскихъ соединялось съ параллельными зданіями одинаковой казарменной формы и одинаковой высоты. На сѣверномъ дворѣ помѣщалась машина, въ 20 лошадиныхъ силъ, для раздуванія огня въ горнилахъ.
Декоративному искусству былъ отведенъ маленькій центральный павильонъ, покрытый блестящею цвѣтною черепицей. Крыша его виднѣлась издалека и манила въ себѣ со всѣхъ четырехъ странъ свѣта любителей гончарнаго искусства.
И мы свободно удовлетворяли самыхъ требовательныхъ и утонченныхъ, не отталкивая отъ себя прежнихъ, скромныхъ покупателей. Рядомъ съ прежнею дешевою тарелкой, расходящеюся и до сихъ поръ, мы дѣлаемъ полные сервизы изъ безукоризненнаго фаянса, изящной формы и рисунка. Послѣ улитокъ и раковъ мы выпустили одинъ за другимъ сервизы съ изображеніемъ полевыхъ букетовъ, птицъ, плодовъ. Дорогой мой наставникъ заправлялъ этою работой, къ молодымъ помощникамъ, выписаннымъ изъ Парижа, присоединилось нѣсколько человѣкъ изъ учениковъ коллегіи и нѣсколько фабричныхъ дѣвочекъ, обучавшихся рисованію.
Хозяинъ съ своимъ маленькимъ міркомъ вмѣстѣ готовился къ всемірной выставкѣ въ Лондонѣ. Все стремилось къ тому, чтобы превзойти Ведгвуда и Минтона на ихъ собственной землѣ и выставить на глаза англичанамъ цѣлый японскій сервизъ. Это было не произвольное подражаніе въ китайскомъ стилѣ, на подобіе руанскихъ произведеній, а все было сдѣлано до мельчайшихъ подробностей въ японскомъ вкусѣ, начиная съ формы соусниковъ и блюдъ и кончая рисунками, вѣрными съ оригиналами, заимствованными изъ альбомовъ.
Прошло около двухъ лѣтъ, прежде чѣмъ городъ проникъ въ нашу тайну. Дюссо, самовластный, какъ истый якобинецъ, безпощадно удалялъ всѣхъ иностранцевъ съ фабрики. Онъ раздробилъ работу такъ, что сами исполнители не знали, что они дѣлаютъ. Только хозяинъ да я посвящены были въ эту тайну. Я получилъ разрѣшеніе объявить близкимъ изъ нашихъ покупателей слѣдующее: