-- Именно, ты сказалъ это слово, если до сихъ поръ не изобрѣли болѣе сильнаго выраженія. Если сказать: люблю тебя, то будетъ слишкомъ холодно, я обожаю -- черезчуръ банально. О, дорогой мой, я страстно, безумно люблю тебя! А ты, скажи?

-- Не знаю, какъ отвѣтить тебѣ; я только недавно сталъ понимать себя. Когда я начинаю провѣрять все свое прошлое, мнѣ кажется, что за послѣднія десять лѣтъ я дѣлилъ мою любовь между тобой и матерью. Вы обѣ внушали мнѣ, то сообща, то каждая отдѣльно, лучшія мысли и побуждали на самыя благородные поступки. Отецъ спасъ, не зная тебя, матушка полюбила, какъ родную дочь, а дѣдушка съ бабушкой предпочитали тебя всѣмъ дѣвочкамъ Курси. Старые мои друзья Матцельманъ, Дюссо, Басе, каждый разъ хваля тебя, съ упрекомъ глядѣли на меня, какъ бы желая сказать: "Пьеръ, ты дуракъ". Да, я былъ глупъ, какъ всѣ тщеславцы. Я не находилъ тебя красивой, потому что характеръ твоей красоты не подходилъ къ образу сильфиды и чистенькихъ куколокъ. Первый разъ я оцѣнилъ тебя, когда возвратился изъ путешествія, и, все-таки, тщеславіе въ самой отвратительной формѣ стало между нами. Ревность терзала меня; когда эти негодяи смѣли ухаживать за тобой, я обезумѣлъ при мысли, что ты могла предпочесть ихъ мнѣ. Не понявъ, не стараясь добиться причины твоего невиннаго кокетства, дурно, впрочемъ, скрывавшаго глубокое чувство, я прибѣгнулъ къ женитьбѣ, какъ утопающій хватается за соломенку.

-- Я поняла. Глаза, которые дѣдушка твой называлъ черносливинами, всегда были ясновидящими. Когда ты проказничалъ въ Курси съ противными Бадульярами, я хотя скучала безъ тебя, но оставалась покойна. Влюблялся ты во время твоихъ странствій въ Гертруду, Берту и повѣрялъ мнѣ свою любовь въ письмахъ; не думай, что я проливала надъ ними слезы,-- нѣтъ. Къ чему? Я слишкомъ была въ тебѣ увѣрена. Но вотъ, признаюсь, много я перенесла послѣ твоей помолвки. Я потеряла голову, отецъ и мать воспользовались этимъ и вынудили сказать роковое да. Но повѣришь ли ты, несмотря на это подлое слово, я все-таки не теряла надежды.

-- На что же ты могла надѣяться?

-- Почемъ я знаю?... На неожиданность, на чудо, на конецъ міра! Я примирилась бы со всѣмъ, кромѣ бездны, раздѣлившей насъ. И я не ошиблась,-- мы теперь не разстанемся, а этого никто не могъ ожидать. Между нами нѣтъ болѣе преградъ! Боннаръ отправился въ Билль-Вьель, раздраженный, но важный, повторяя всякому встрѣчному, что человѣкъ съ его положеніемъ не можетъ жениться на сидѣлкѣ Пьера Дюмонъ. А прелестная Каролина воспользовалась распространившимся слухомъ о твоей смерти, чтобъ поощрить ухаживанія нотаріуса; онъ каждый день присылаетъ ей букетъ и просиживаетъ цѣлые вечера.

-- О, желаю имъ всего хорошаго! Но простятъ ли мнѣ твои родители твой безразсудный поступокъ?

-- Должны будутъ простить, потому что у нихъ нѣтъ въ виду другаго зятя. Отецъ уже не молодъ, у него постоянно повторяется спинная боль. Здѣшнее солнце слишкомъ слабо для него; онъ мечтаетъ о Провансѣ. У насъ есть тамъ небольшой домикъ, садъ съ виноградными и фиговыми деревьями. Всѣ сдѣланныя сбереженія вложены туда; старѣющая чета можетъ жить въ свое удовольствіе. Лишь только они поженятъ насъ, какъ сейчасъ же отправятся туда наслаждаться своими огородами. Конечно, они пожалѣютъ въ глубинѣ сердца, что я не вышла замужъ за богача Боннара, такъ какъ отдаютъ преимущество деньгамъ передъ всѣмъ остальнымъ, но скоро утѣшатся, узнавъ, что я самая счастливѣйшая женщина въ свѣтѣ.

-- Хорошо. А когда наша свадьба?

-- Не такъ скоро, какъ тебѣ хочется. Я хочу, чтобъ мой мужъ предсталъ предъ лицомъ всего города здоровымъ, чтобы мнѣ не пришлось тащить тебя въ церковь на рукахъ, какъ тряпичную куклу. Докторъ говоритъ, что съ тобой больше не повторятся припадки мучительной болѣзни, но, вѣдь, цѣлые мѣсяцы надо кормить тебя бульономъ, яйцами въ смятку, сырымъ мясомъ, чтобы ты окрѣпъ какъ слѣдуетъ. Наша судьба въ твоихъ рукахъ: ѣшь, пей, спи и -- поправишься. Ты, конечно, не хочешь, чтобъ меня обвиняли, говорили, что я напала на тебя слабаго, обезсиленнаго? Сдѣлайся снова крѣпкимъ, здоровымъ молодцомъ, какимъ видѣли тебя въ послѣдній разъ у Каролины Баронъ, чтобъ она позавидовала мнѣ! Ты согласенъ со мной?

-- Пусть будетъ по-твоему.