Я узналъ всѣ эти подробности спустя годъ или два; Барбара долго не говорила мнѣ, что умирающая въ минуту сознанія, часто предшествующую агоніи, пробормотала:
-- Люби его, дочь моя!
Я думаю, что такое завѣщаніе не показалось страннымъ моей отважной подругѣ. Барбара рѣшила, что, покинувъ родительскій кровъ и подвергнувшись порицаніямъ со стороны жениха и его дяди, ей не оставалось ничего, кромѣ какъ настаивать на своемъ и ухаживать за больнымъ сыномъ, какъ она ходила за его матерью.
Приговоръ маленькихъ городковъ часто несправедливъ, а иногда и жестокъ.
-- Если Пьеръ умретъ, -- думала бѣдная дѣвушка,-- я не переживу его, и потому мнѣ все равно, что станутъ говорить обо мнѣ. Если я спасу его, то онъ слишкомъ добръ, чтобы предпочесть мнѣ эгоистку Каролину, онъ принадлежитъ мнѣ. А если онъ, выздоровѣвъ, полюбитъ другую, то, все-таки, у меня будетъ сознаніе, что я исполнила долгъ моей семьи; это -- главная задача всѣхъ честныхъ людей.
Рѣшивъ такимъ образомъ, она дала себѣ слово, что лишь только минуетъ опасность, она возвратится къ родителямъ. Но мое выздоровленіе подвигалось медленно; до марта мѣсяца я былъ страшно слабъ, за мной требовался уходъ, какъ за младенцемъ.
Въ одно памятное январское утро, когда Барбара читала мнѣ вслухъ, я приподнялся съ подушекъ, ея заботливою рукой положенныхъ вокругъ меня, и, глядя на нее въ упоръ, сказалъ:
-- Ты, вѣдь, любишь меня?
-- Я, -- отвѣчала она, смѣясь своимъ добродушнымъ смѣхомъ,-- я только и дѣлала одно это въ продолженіе всей моей жизни.
-- Да, но ты дѣйствительно настоящею любовью любишь меня?