Лишь сонное бормотанье Брускова донеслось до него с противоположной стороны каюты.
Мареев бросился к люку в буровую камеру и через открытое отверстие увидел Малевскую, лежащую на полу у лестницы, лицом вниз, с раскинутыми руками.
— Вставать! — громко крикнул он. — Михаил, Володя!.. Надеть маски!.. Газы проникли в снаряд!
Быстро натянув свою маску, он бросился вниз и поднял Малевскую. С трудом, шатаясь, он поднялся с ней по лестнице в каюту, захлопнув за собой крышку люка. Брусков и Володя, красные, потные, еще сонные, натягивали маски.
Мареев уже взбирался со своей ношей по лестнице в верхнюю камеру снаряда. По дороге он приглушенно сквозь маску крикнул Брускову:
— Открой запасные поглотители углерода в каюте! Особенно в буровой камере! Володя, за мной!
В верхней камере он положил бледную, бесчувственную Малевскую на ящики с припасами.
— Закрой люк! — приказал он поднявшемуся следом за ним Володе. — Открой запасные поглотители углерода!
Пока Володя дрожащими руками торопливо открывал один за другим висевшие на стенах три зеленых ящичка с едким натрием, Мареев, сорвав со стены кислородную маску, надел ее на лицо Малевской. Затем он проделал несколько приемов искусственного дыхания и прислушался.
Малевская лежала неподвижно, не подавая признаков жизни. Острая боль сжала сердце Мареева.