Снимки с тридцатисантиметровой дистанции получались очень смутные, неразборчивые. Несколько часов Малевская напряженно работала над приспособлением линз и объектива к этой дистанции. Первые же снимки вызвали у всех радостные восклицания: они были абсолютно ясны. Немедленно извлекли четыре запасных аппарата, и Малевская быстро внесла в них необходимые изменения. Все члены экспедиции после этого вооружились аппаратами и, не откладывая, приступили к обследованию оболочки. Предварительно ее поверхность расчертили мелом на бесчисленное количество мелких прямоугольников. Каждый член экспедиции получил свой участок, который он должен был тщательно обследовать, не пропуская ни одного прямоугольника на нем. Володе досталась буровая камера, Малевской — шаровая каюта, а в верхней, самой большой, работали Мареев и Брусков.
Мареев настойчиво торопил с этой работой: он установил ничтожные перерывы для отдыха и сна.
С мучительным однообразием тянулись кропотливые, бесплодные поиски. Приходилось влезать на столы и стулья, отодвигать вещи, ящики, приборы, прилаживать киноаппараты в самых неудобных положениях и подчас в недоступных закоулках.
Усталые, измученные собирались люди к столу для завтрака, обеда и ужина, нехотя обменивались словами:
— Что у тебя, Михаил?
— Ничего... А у тебя, Нина?
— Тоже пока ничего.
— Уже сделал двести двадцать снимков» и — никаких результатов.
Эти ответы были заранее известны, их можно было прочесть на лицах еще до того, как был задан вопрос.
И, наскоро проглотив еду, все вновь возвращались к своим участкам и аппаратам.