— А, поздравляю! — отметила это Малевская, принимая вахту. — Пирометр начал наконец проявлять признаки жизни.
— Мне кажется, что он слишком резко скачет и совсем не в ту сторону, куда надо.
— Что ты хочешь сказать?
— Только то, что на глубине в десять тысяч метров геотермический градиент не возрастает, как это было до девяти тысяч метров, а понижается. Значит, на этой глубине рост температуры не только не замедляется, но, наоборот, даже ускоряется... Это уж совсем странно.
— Ах, вот что! Ну, эти две десятых градуса еще ничего не доказывают... Подождем, что дальше будет.
Однако с каждой сотней метров спуска температура неуклонно возрастала все в большей и большей степени.
Снаряд вышел из толщи гранита и на глубине в десять тысяч пятьсот метров вступил в диорит — вулканическую породу, довольно близкую к граниту, но менее кислую. Продвижение снаряда шло спокойно, без задержек и неожиданностей.
Лишь время от времени у Мареева и Малевской возникала тревога при взгляде на график геотермического градиента: температура породы неуклонно и слишком быстро возрастала, а геотермический градиент все больше снижался. При выходе из диорита, на глубине в одиннадцать тысяч семьсот метров, он равнялся уже тридцати •одному и двум десятым метра, а температура породы поднялась до трехсот семидесяти градусов вместо расчетных трехсот пятидесяти.
Под диоритом оказался габбро — тяжелая массивно-кристаллическая основная порода, родственная базальту. С первых же метров прохождения габбро кран образцов и киноаппарат обнаружили его значительную трещиноватость, причем трещины были заполнены рудными месторождениями, очевидно, эманационного происхождения. Среди них встречались жилы и апофизы, заполненные золотыми, вольфрамовыми, молибденовыми и оловянными рудами. Здесь таились огромные запасы ценнейших элементов и металлов, так редко встречающихся в поверхностных слоях земной коры.
Володя к этому времени закончил модель подземной термоэлектростанции. При первых же пробах возникший в батареях электрический ток зажег маленькие лампочки.