— К сожалению, — продолжал Мареев, — двум в торпеде не поместиться. Она рассчитана только на одного человека. В противном случае, не ты, Нина, а я отправился бы с ним.
Разочарование и досада промелькнули на лице Малевской.
— Как же быть?
— Придется попробовать одному, раз нет выбора, — сказал Брусков.
— Михаил... — запинаясь, произнес Володя, — а я?.. Я ведь с тобой работал в торпеде. И было не очень тесно... Разве я не смогу тебе помочь? Никита Евсеевич, пожалуйста, разрешите... я ведь понимаю в электротехнике...
От волнения голос у Володи дрожал, лицо то бледнело, то краснело, глаза с мольбой и страхом попеременно останавливались на Марееве, Брускове и Малевской.
Это неожиданное предложение вызвало жестокий спор среди участников заседания. Малевская категорически возражала против намерения Володи. Она считала недопустимым участие ребенка в таком опасном деле. Однако Брусков вступился за Володю. Володе, говорил он, грозит гораздо большая опасность, если его, Брускова, попытка окажется неудачной. Он Володю знает, да и все его знают, — он будет очень полезен в торпеде.
Спор продолжался все более ожесточенно. Он закончился лишь тогда, когда Мареев заявил, что в интересах экспедиции он присоединяется к мнению Брускова.
ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ. КАТАСТРОФА
Из широкого, мешковатого скафандра темнозеленого цвета выглядывает счастливое Володино лицо. Малевская обнимает и целует его в последний раз.