Захлопнулись внешние и внутренние крышки люка торпеды. Лежа на полу, Володя дрожал мелкой, изнуряющей дрожью. Радость спасения пересиливала все чувства.
Постепенно утихало волнение. Пробивались первые, робкие мысли.
«Что теперь делать?.. Не повреждена ли торпеда? Надо скорее уходить отсюда!.. Я сумею пустить ее в ход... Скорее к снаряду... к Марееву... А Михаил?.. Погиб?.. Раздавлен?..»
Опять от ужаса пропали мысли, затуманилось сознание... Но он, Володя, жив... Он жив! Какое счастье!.. И вновь прояснился мозг и замелькали мысли:
«Надо скорее к Марееву... А Михаил?.. Мы вернемся сюда, отыщем его...»
Медленно, держась за стенки торпеды, Володя встал и выпрямился. Все тело болело. С трудом двигая руками, Володя отстегнул каучуковый воротник скафандра, откинул на спину шлем и посмотрел вокруг себя.
Вдруг громкое, неудержимое рыдание потрясло все его тело. В мертвом, равнодушном безмолвии, под бесстрастным светом электрической лампы он прислонился лбом к стальной оболочке торпеды и долго плакал горько и безутешно.
«Михаил... бедный, милый... Тут... внизу... под ногами... совсем близко...»
Сердце разрывалось при воспоминании о руке со сжатым кулаком, о стеклышке, которое так внимательно смотрело...
Снаряд не успеет вернуться... нет, не успеет... А он, может быть, ждет...