— Это не трассат. Михаил! Это не трасса!.. Мы заблудились!..
Упав на колени возле Брускова, он шептал трясущимися губами:
— Мы не туда идем... Я потерял... потерял трассу... Мы заблудились...
С неожиданной силой он вдруг вскочил на ноги и вновь прильнул к окошечку киноаппарата. В центре снимка, на сером фоне габбро, вертикально стояла темная полоса с зазубренными, неровными очертаниями. Внизу полоса неожиданно расщеплялась на пучок тонких, извилистых, спутанных в клубок нитей.
Сомнений нет! Это трещина — странная, необычная, — но все же трещина, а не трасса снаряда.
Володя резко, как перед внезапно открывшейся пропастью, повернулся к распределительному щиту и выключил все моторы. В наступившей тишине, дрожа всем телом, все с тем же ужасом в глазах, он опустился рядом с Брусковым на пол камеры и застыл...
Одно видение заполняло теперь его мозг, овладело всеми чувствами: огромная мрачная толща земной коры вверху, над ним, пылающая бездонная глубина внизу и необозримые пространства безмолвной, непроницаемой каменной массы кругом. И среди этого каменного мрака, в микроскопическом, ярко освещенном стальном пузырьке, — он, Володя, рядом с полуживым Брусковым, далеко, страшно далеко от яркого солнца, голубого неба, от веселого смеха, от всех радостей жизни.
Он долго просидел в оцепенении, прежде чем первая робкая мысль проступила в его сознании:
«Ведь трасса все-таки где-то здесь... близко... Торпеда не могла далеко уйти от нее... Сбила с дороги трещина... Но он знает, насколько отклонилась торпеда от прежнего пути... На десять делений вправо и на двенадцать — вниз. Вниз все равно надо итти, а отклонение по горизонтали можно исправить... Прежний путь был все-таки более или менее правильным... Нельзя бездействовать... нельзя тратить зря энергию аккумуляторов... Надо итти вперед... искать...»
... Бодрое, деловитое пение моторов вливает в душу мужественную силу, решимость и веру. Володя ожил. Он не может и минуты оставаться без дела. Он ухаживает за Брусковым, кормит его, меняет ему компрессы, поправляет положение рук и ног, чтобы не затекли... Брусков то невнятно бредит, то затихает. Он тяжело дышит... Володя часто смотрит в носовой и боковой киноаппараты, переводит боковой по круговому рельсу, чтобы видеть путь торпеды со всех сторон.