Сон не освежил Володю. Все тело ныло, ноги затекли, спина и шея одеревянели. Безнадежная тоска томила сердце. Володя встал и посмотрел на часы. Он проспал почти шесть часов. Голова была как будто налита свинцом. Володя попробовал сообразить, когда Мареев начнет поиски... Но думать не хотелось. Полное безразличие ко всему сковало мозг и волю...
Он стоял среди камеры, и его равнодушный взгляд машинально переходил с распределительной доски на киноаппарат, с киноаппарата на полочки. На верхней полочке были обычные, теперь бесполезные вещи: ручной электрический фонарик, стакан, открытый термос, запасная батарейка. На нижней — два компаса: маленький переносный гирокомпас и магнитный. Все уже давно известное и привычное.
Усталые глаза задержались на магнитном компасе. Его стрелка дрожит, трепещет, усиленно кланяется, почти касаясь лимба. И все в одной точке — наклонится синеватым, матово поблескивающим острым язычком, отскочит, порыскает налево-направо и опять притянется к тому же румбу, клюнет и, трепеща, отскочит...
Глаза остановились на взволнованной игре стрелки, ни на одно мгновение не прекращавшейся. Стрелка, как очарованная, тянулась к одной точке, в одном направлении. Это направление совсем не указывало на север, как обычно. Спокойный и солидный гирокомпас без колебаний указывал север в другой стороне. Что же это значит? Ах, да!.. Железо... Где-то вблизи, очевидно, большие массы железа... Это уже было однажды... Никита Евсеевич обрадовался тогда... подземное соединение Курской и Криворожской залежей... Гирокомпас не испытывает влияния железа, а магнитный волнуется... Только откуда здесь, в габбро, железорудные залежи?
Глаза Володи оживились. Равнодушие сменилось пытливым интересом.
Что же это значит? Если здесь нет железных залежей, то отчего волнуется магнитная стрелка?
И вдруг сверкнула мысль, от которой захватило дух.
Снаряд!
Огромный, тяжелый стальной снаряд!
Он где-то здесь, недалеко, и всей своей тридцатипятитонной металлической массой влечет к себе крохотную стрелку. Это он! Несомненно, он! Снаряд!