— Как маловато? Почему нехватит?
— Не успею кончить расчеты новых термобатарей. А здесь так хорошо работается! Там, наверху, закрутишься.
Молчание воцарилось в каюте. Все невольно оглядели мирную, уютную каюту, в которой так хорошо работать под ровное гуденье моторов, под вечный шорох породы за стеной. Стало жалко расставаться с этим маленьким стальным мирком.
Мареев провел рукой по лбу.
— Нет уж, давайте поскорей на поверхность... Как только мы выберемся из гранита, я пущу снаряд на максимальную скорость... А свои работы мы, конечно, закончим и быстрее и лучше, когда к нам присоединятся институты и лаборатории.
— Бедный Никита! — отозвалась Малевская. — Ты стосковался в этой маленькой, тесной каюте...
— Стосковался? — со слабой улыбкой повернулся к ней Мареев. — Нет, Нина... Во всяком случае, не настолько, чтобы так стремиться отсюда.
— Почему же ты хочешь ускорить возвращение снаряда на поверхность? — спросил Брусков. — Только для того, чтобы Володя мог скорее дорваться до арбузов, а Нина — до летнего дождика?
Мареев серьезно посмотрел на него, потом на Малевскую, Володю и молча откинулся на спинку стула. В наступившей тишине слышалась лишь быстрая дробь, которую выбивали на столе его пальцы.
— Ты чем-то озабочен, Никита, — прервала молчание Малевская. — Что тебя беспокоит?