Малевская систематически производила анализы нефтеносной породы и самой нефти и все больше убеждалась в исключительном богатстве этого месторождения. Даже теперь, когда снаряд прошел почти три четверти мощности пласта, анализ показывал огромную насыщенность породы и сильнейшее давление газов, под которым находилась эта нефть.
В шаровой каюте было тихо. Одинокая лампа, прикрытая синим колпаком, наполняла ее густыми сиреневыми сумерками.
Лишь над столиком Малевской сиял конус яркого света, в котором двигались ее спокойно работавшие руки.
Володя сильно устал. Он работал с Брусковым над проектом новой станции, много читал, решал задачи по алгебре и геометрии, писал сочинение о греко-персидских войнах.
Все последние дни Володя был необычайно молчалив и вял. И сегодня, когда пришло время ложиться спать, он немедленно, как только ему напомнила об этом Малевская, без обычных пререканий, пошел под душ, потом, простившись со всеми и переодевшись в пижаму, улегся в гамак.
Володя долго лежал с открытыми глазами. Обрывки воспоминаний всплывали в памяти, проносились беспорядочной чередой и пропадали бесследно. Все эти последние дни ему было как-то не по себе, безотчетно тоскливо. Что-то томило его. Он сам не понимал, чего он хочет, чего ему недостает. Может быть, на него так подействовало плохое настроение Никиты Евсеевича, которое он подметил два раза в течение дня? Нина сегодня была какая-то грустная. А Никита Евсеевич теперь часто казался рассеянным. Нет, не рассеянным — каким-то другим, очень серьезным, озабоченным. Потом выплыли в памяти отец и мать, почему-то с печальными лицами, потом пронеслись неясные обрывки мыслей о нефти, клочки из уроков геологии. Потом все спуталось и пропало. Володя уснул.
Вдруг резкий голос Мареева раздался возле самого его уха и отчетливо, с потрясающей силой произнес:
— Вы все наши расчеты опрокинули! Все наши запасы кислорода...
Володя заметался, как подстреленный, с криком вскочил и чуть не вывалился из гамака. Когда испуганная Малевская подбежала к нему, он неподвижно лежал на спине, бледный, с широко раскрытыми глазами.
— Что с тобой, Володюшка? Что случилось?