Он смотрел на нее, ничего не отвечая, с трудом приходя в себя.
— Ну, говори же, Володя! Что тебя так испугало?
Тихо, прерывающимся голосом он сказал:
— Это я... это я виноват... что нехватает кислорода...
Малевская вздрогнула от неожиданности. Она мгновенно поняла, что мучило Володю все эти дни, почему он так переменился, почему потерял свою обычную жизнерадостность.
Ей стало страшно, когда она представила себе все, что пережил мальчик за эти дни. С внезапно вспыхнувшей энергией она заявила:
— Ты говоришь глупости, Володя! Как это тебе пришло в голову?
— Я слышал... Никита Евсеевич сказал...
У Малевской больно сжалось сердце, но она постаралась сказать как можно спокойнее:
— Да ничего подобного, Володя! Никита Евсеевич сомневался, когда мы только выходили из гранита. А теперь мы прошли, и притом с увеличенной быстротой, по десять метров в час, почти половину пути от гранита до поверхности. Каждый час такой скорости увеличивает наш резерв кислорода. Как ты этого не понимаешь? Нашего запаса кислорода хватит не на десять лишних суток, как полагал тогда Никита Евсеевич, а гораздо дольше.