Мареев поднял брови.
— Иду... Продолжай, Володя, работу. Я сейчас вернусь.
Придерживая плотно прижатый к стене киноаппарат, Малевская стояла на лестнице, почти под самым потолком. У нее побледнело лицо, и широко раскрытые глаза были наполнены смятением и тревогой. Она протянула Марееву желтую пластинку киноснимка.
— Посмотри!
Мареев поднял пластинку к свету. С минуту он внимательно рассматривал ее. Густые брови сходились все теснее, знакомо заострились скулы.
На снимке темная извилистая линия винта была разделена широкой, зияющей трещиной.
— Все ясно... — глухо сказал наконец Мареев, опуская пластинку. — Винт сломан...
Малевская вздрогнула и покачнулась. Помолчав, она спросила запинающимся голосом:
— Продолжать... осмотр?
— Не стоит...