— А-а-а... — вяло протянула Малевская и закрыла глаза.
Она была очень бледна. Черты лица обострились, щеки впали, темные круги, словно колодцы, втянули глаза. Яркий свет электрической лампы падал прямо на ее неподвижное, почти безжизненное тело, на застывшее матовобледное лицо. Только грудь часто и высоко поднималась, с усилием ловя глотки воздуха.
«Как в агонии», промелькнуло в мозгу Мареева, и он чуть не застонал. Он привстал со стула, не сводя расширенных глаз с лица Малевской. «Ей худо, надо пустить кислород».
— Что с тобой, Нина? — тихо спросил он.
— Ничего особенного... — Малевская раскрыла глаза и, встретив взгляд Мареева, полный тревоги, слабо улыбнулась и сказала: — Не беспокойся, Никита. Я просто...
очень устала, работать тяжело... Там остался Володя доканчивать...
— Ну, полежи... Закрой глаза, отдохни... Я позову и Володю...
— Пусть кончит... Там еще немного...
— Хорошо, хорошо... Но больше сегодня не работайте... Много получится кислорода?
Малевская закрыла глаза и отрицательно покачала головой.