Со странной неподвижностью в лице и взгляде Брусков ответил:
— Да... Ты пустил кислород?
— Конечно, Мишук! Без этого нельзя было.
— Пойди, закрой его, Никита!
— Я подожду с этим, пока ты совсем оправишься.
— Нет, закрой! И так уж потеряно из-за меня все, что сэкономили.
— Пустяки! Об этом не стоит говорить... Ты лучше не волнуйся и помолчи.
У Брускова покраснели уши, сверкнули глаза.
— Закрой, Никита! Я сейчас же сорву повязку, если ты этого не сделаешь!
От неожиданности Мареев на мгновение растерялся. Он молча посмотрел на Брускова, потом, словно приняв какое-то решение, спокойно повернулся и направился к люку, ведущему в нижнюю камеру.