— Да будет тебе, Мишук! Ну, о чем говорить! Я запрещаю тебе касаться этих вопросов. Они сданы в архив, вычеркнуты из памяти...
— Хорошо, Никита... Перейдем к другому. Я хочу тебе кое-что предложить... Нам нужно продержаться как можно дольше. Удастся ли — неизвестно, но зачем рисковать всем, если один из нас может спастись наверняка и тем самым сохранить для остальных некоторое количество кислорода?
Лицо Мареева делалось все более серьезным. Он кивнул головой и сказал:
— Понимаю... Торпеда?!. Я думал об этом... Но ты продолжай, продолжай...
— Ты думал о торпеде? — удивился Брусков. — Почему же ты не хочешь использовать ее?
— Видишь ли, Мишук... во-первых, я хотел воспользоваться ею лишь в самом крайнем случае, когда мы дошли бы до предела. Ты ведь понимаешь, восемьсот шестьдесят четыре метра! Это не шутка! На такой риск можно итти, когда выбора уже нет... когда здесь ждет... верный конец... Во-вторых, кто должен быть первым? Кого нужно первым спасти? Конечно, ребенка, Володю! Не правда ли?
Брусков молча кивнул головой.
— Ну, вот, — продолжал Мареев, — его-то и страшнее всего отправлять одного.
— Зачем же одного? — оживленно спросил Брусков, приподнимаясь на локте.
— Для двух человек на трое-четверо суток торпеда не сможет взять кислорода... Торпедный резервуар...