— Я здоров! Я так же здоров, как вы все!.. Спроси Нину... Она только что сказала, что после ужина я могу встать... Правда, Нина?
— Да... — растерянно ответила Малевская, — но выдержать здесь...
— Пустяки! В торпеде будет труднее. Я не пойду, Никита! Не пойду... Не пой-ду...
Он бессвязно хрипел, трясущимися руками то расстегивая, то застегивая пижаму на одну и ту же пуговицу. Внезапно он замолчал, бледность разлилась по его лицу, и с какой-то страшной догадкой он остановил расширившиеся глаза на Марееве.
— Никита... — бормотал он. — Никита... Это, может быть... наказание?.. Ты... изгоняешь меня?..
— Михаил! Как ты мог это подумать?
Мареев вскочил и бросился к Брускову. Он обнял его за плечи, на мгновение прижал к себе и принялся укладывать на подушку.
— Как ты мог это подумать? Лежи... успокойся... не говори ни слова... Я прекращаю совещание...
— Отмени решение... — продолжал твердить Брусков.
— Подожди... Дай мне притти в себя. Прости меня... я не ожидал, что это на тебя так повлияет... Полежи спокойно. Нина, дай ему чего-нибудь. Пусть заснет. А мы с Володей примемся за баллон...