Его крик ударился о стены шахты, наполнил ее гулким колодезным эхом и, подхваченный микрофоном, разнесся через десятки репродукторов над стотысячными массами, замершими вокруг шахты. Слабым отзвуком донесся сверху шквал восторженных криков, и вновь наступила тишина.
Все почувствовали чуть заметное дрожание почвы под ногами. Из недр послышался глухой, ровный гул. Гул нарастал, становился все громче и громче, он заполнял шахту, вливаясь мощным, радостным потоком в уши и сердца людей.
— Осталось полтора метра, Илья! — прозвучал взволнованный голос Малевской. — Освободи центр шахты!
— Есть! — хрипло ответил Цейтлин. — Убрать металл с центра шахты!
На глазах у присутствующих дно шахты вспучивалось, поднималось под огромным напором колонн давления торпеды. Гул становился все громче и сильнее. Дрожала почва под ногами. Нервы людей напряглись до последней степени.
— Володя! Володя! — вскрикнула его мать, не выдержав этого напряжения, и затихла, судорожно сжав руку мужа.
Подземный гул превратился в мощный, торжествующий рев.
Внезапно целая сеть тонких трещин раскинулась по дну шахты. И сразу же за этим, внезапно и неожиданно, блеснула светлая, металлическая, быстро вращающаяся точка.
— Торпеда показалась!.. — неистовым голосом закричал Цейтлин. — Ура! Ура!..
Ответная буря донеслась сверху, и сейчас же ее покрыла громкая команда Цейтлина: