— Так... так... Немного вправо... влево... так... Гм... включите радиостетоскоп.
Профессор сунул в уши две трубки с проводами и одновременно следил за кардиограммой, которую вычерчивало перо на бумажном вращающемся цилиндре стоявшего рядом кардиографа.
— Обводите стетоскоп вокруг области сердца... Не надо дышать... так... так... Сердце ничего... хорошее сердце. Ну-с... послушаем легкие... Перенесите стетоскоп на спину... так... под правую лопатку... Дышите, еще дышите... так... Выше стетоскоп... ниже... Глубже, глубже дышите... Под левую лопатку... так... Очень хорошо... Ну, все! Ничего, молодой человек, скоро танцовать будете!
Брусков слабо улыбнулся:
— Ну, какие тут танцы, профессор!
Но все в каюте так жаждали утешительных слов профессора, что охотно смеялись его шуткам.
Профессор предложил раз в сутки облучать рану ультрафиолетовыми лучами, объяснил Малевской, как это делать, затем рекомендовал какие-то примочки и мазь.
Сейчас же после ухода профессора Малевская наладила аппаратуру и произвела первое облучение раны Брускова. Брусков уснул крепким, спокойным сном. Настроение в каюте поднялось, все повеселели.
На третий день после визита профессора, когда Мареев занимался с Володей по алгебре, а выздоравливающий Брусков с волчьим аппетитом пил горячий бульон, Малевская собралась взять образцы породы для обычного анализа. Но едва она отвернула кран образцов, как сильная струя газа со свистом вырвалась из него, обдав Малевскую и все вокруг густым слоем влажного песку. Ошеломленная Малевская моментально закрыла кран. Сильный запах нефти заполнил каюту.
— Ого! — воскликнул, вскакивая со стула, Мареев. — Дело принимает серьезный оборот! Неужели здесь действительно могут оказаться большие залежи нефти? Вот это будет находка!