Сорвав газовую маску и вытирая пот на лбу, Мареев почти упал на стул и закрыл глаза...
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ. СОКРОВИЩА ГЛУБИН
Что случилось?
Что заставило такого спокойного сдержанного человека, как Малевская, потерять свою обычную уравновешенность? Почему умный, дисциплинированный Володя превратился в дикого, необузданного сорванца? Даже больной, слабый Брусков с каким-то необычным приливом сил готов был ринуться в сумасшедшую пляску!
Мареев сидел в буровой камере за столиком и сосредоточенно производил на бумаге какие-то сложные расчеты. Морщины забот густой сеткой покрыли его лоб, черные брови слились и вытянулись в строгую черту.
Все та же тишина, полная привычных звуков и однообразного шума, стояла в камере.
Малевская, Брусков и Володя лежали на полу, укрытые легкими одеялами; под головами у них подушки. Их сон был спокоен и ровен. Лишь голубоватая бледность покрывала их лица, тени лежали под глазами, щеки похудели и вытянулись, как будто после долгой, изнурительной болезни.
После первой помощи, оказанной товарищам, Мареев сел у столика и задумался. Время от времени он поднимал голову и прислушивался. Звон автоматического сигнализатора продолжался непрерывно: содержание кислорода в верхних помещениях снаряда не вошло еще в норму.
Как скоро оправятся Малевская и Володя? Как отразится эта встряска на Брускове? Воздух, насыщенный испарениями жидкого кислорода, так усилил сгорание тканей в их организмах, вызвал такое возбуждение, такую повышенную трату энергии, что им нужен теперь длительный покой, усиленное питание, чтобы восстановить потерянные в какие-нибудь полчаса силы. Неужели они надолго выйдут из строя?
Потом мысли Мареева перешли к кислороду. И здесь положение не из приятных. С карандашом в руке он начал подсчитывать.