— Обратите внимание, товарищи, — объяснял Шелавин: — на площадке нет ила! Она ровна и чиста, как стол. Тут, на высоте тысячи пятисот шестидесяти метров над уровнем дна океана, несомненно, работает течение и сносит этот ил. И это, конечно, приливно-отливное течение, так как поверхностные течения на такой глубине уже незаметны, а глубинные течения слишком слабы для такой работы. Это оно промывает все пропасти, ущелья и лощины, омывает пики, вершины и скалы. Очень важно, товарищи, обследовать хорошенько эту местность. Я предлагаю разойтись в разные стороны
— на север, юг и запад. На востоке осматривать нечего: мы оттуда пришли и ничего, кроме ровного морского дна, там не увидим.
Так и сделали. На запад, в глубину хребта, в лабиринт его проходов, пошли втроем — Шелавин, Горелов и Павлик; на север — зоолог и Матвеев; на юг — Скворешня и Марат.
Зоолог с Матвеевым тотчас же исчезли из виду, повернув в первый проход направо. Скворешня и Марат поднялись на несколько десятков метров вверх, вдоль отвесной стены, и вскоре тоже скрылись.
Шелавин медленно обошел площадку, выстукивая обушком топорика каменные колонны и стены.
— Интересно, — бормотал он, — интересно. Гм… Гм…
— Что вас тут заинтересовало? — спросил Горелов.
— Знаете ли вы, что это такое? — спросил Шелавин, откалывая кусок горной породы и внимательно рассматривая его при свете своего фонаря. — Гранит, батенька! Абсолютно! Очевидно, хребет образовался в древнейшие времена в результате извержений магмы… Ну-ну… Очень интересно!
Он спрятал обломок гранита в сумку, висевшую у него позади, и двинулся вдоль ровной, матово отсвечивающей, словно полированной, черной стены.
Открылся широкий проход прямо на запад.