— Как вы себя чувствуете, Иван Степанович? Вы не пострадали при обвале?
— Ничуть! Пробиваюсь к выходу… Превратился, можно сказать, в крота. А вы что делаете?
— Я слегка ранен… Ничего серьезного. Тоже роюсь, но наткнулся на гранитную стену. Теперь не знаю, куда двигаться.
— В какую сторону вы направляетесь?
— То есть как? Ну… прямо перед собой.
— Разве у вас нет компаса, позвольте вас спросить? Или вы не умеете им пользоваться? — послышались вопросы океанографа в знакомом, теперь просто восхитительном, раздраженном тоне. Действительно, как он мог забыть о такой простой и необходимейшей в его положении вещи! Молча сквозь илистую грязь он протащил к глазам руку и вгляделся в компас.
— Стена от меня к северу, Иван Степанович.
— Ну и отлично! Ройте к западу, вдоль стены. Там выход из тоннеля. Свод на меня обрушился посреди тоннеля, недалеко от выхода. Образовался, должно быть, холм с понижением у стен. Направляйтесь отступя на метр от стены, иначе наткнетесь на выступ, и его придется обходить. Под этим выступом я именно и нашел замечательную золотую россыпь.
Тренированная наблюдательность ученого, привыкшего все замечать при изучении местности, оказалась теперь спасительной.
Пленники ила возобновили работу. Пыхтя и отдуваясь, Шелавин почти непрерывно говорил, то сокрушаясь по поводу потерянной россыпи, то восхищенно рассказывая о необыкновенной октаэдрической форме золотых самородков, несомненно гидротермального происхождения.