Артиллерия противника смолкла на всем фронте полка, продолжали лишь изредка и беспорядочно стрелять по площадям два орудия, сохранившиеся где-то за Аполонией.

«Наш отец» лежит у копны скошенного хлеба на взятой им батарее.

***

Было около 16–17 часов. «Веер» Кексгольмского полка развернулся до предела — на 3 1/2 версты, — в 3 1/2 раза шире исходного положения, — от Щурина до южного конца Аполонии. На этой линии впереди взятых батарей было растянуто в цепи около 1000 человек из 3 1/2 тысяч начавших бой, при восьми офицерах из 36-ти. Люди разных рот и смежных баталионов были настолько перемешаны, что офицеры уже командовали не своими частями, а только участками.

В новый разрыв, образовавшиеся между 1-м б-м и 15 и 16 ротами, выходила команда саперов Подпоручика Заремба с командой пеших разведчиков Подпоручика Назарьевского, два взвода Кексгольмской пулеметной команды и взвод пулеметов под командой унтер-офицера одного из Гв. Стрелковых полков, отбившийся от своей части.

В тылу полка в это время вытягивался к Трыстеню 1-й б-н Л.-Гв. Волынского полка, 3-я и за ней остальные две батареи 1-го дивизиона Л.-Гв. 3-й Артиллерийской Бригады. На левый, все еще совершенно открытый, фланг, к южному концу Аполонии подходил, выдвинутый Начальником Дивизии из резерва, баталион Л.-Гв. Литовского полка под командой Капитана Духонина.

Тем временем к неприятелю подошли ближние слабые резервы и разыгралась последняя вспышка беспорядочного боя за батареи. Эта контр-атака была отбита: свежие пулеметчики метким, спокойным огнем буквально смели неприятельския цепи на правом участке, Литовцы и 3-я батарея разгромили атаку на левом.

Солнце клонилось к западу. Трыстень еще пылал. Все поле было покрыто воронками. Раненые тянулись путем голгофы на перевязочные пункты. Во ржи, под родными васильками[19] и на снопах лежали Кексгольмцы, исполнившие 15 июля свой долг до конца.

«С наступлением темноты», вспоминал, 15 лет спустя, командир Волынцев Генерал А. Е. Кушакевич, «поле боя буквально стонало, — так много раненых не было убрано…»

С наступлением темноты началась и «смена» Л.-Гв. Кексгольмского полка. Но смены быть не могло: кого сменять и где? Кто мог разобраться в этом хаосе боевого поля, когда все связи и подразделения были порваны, когда на участках находили Кексгольмцев вперемежку то со Стрелками, то с Литовцами? Какая могла быть смена, когда сменявшие блуждали во тьме, без проводников, по незнакомому полю, изрытому сплошь окопами и воронками, опутанному проволокой и усеянному людьми взывающими о помощи!