Могла быть не смена, а только замена и подкрепление на занятом участке, но и то было трудно, и потому многие участники этой смены, позже — авторы записок и воспоминаний, не разобрались в обстановке. И только тщательное сопоставление всех данных определяет следующий общий ход этой «смены».

1-й б-н Волынцев, как было уже сказано, в сумерки расположился сомкнуто южнее кол. Владимировки.

Литовский б-н Капитана Духонина, высланный из резерва на левый фланг Кексгольмского полка, продвинулся включительно до батарей, взятых Полковником Ядыгиным, и занял их под огнем, приняв участие вместе с остатками 2-го и 3-го б-в Кексгольмцев в отбитии вечерней контр-атаки.

II-й б-н Волынцев, выдвинутый из резерва около 18 ч. на поддержку Литовского б-на Капитана Духонина, подошел к нему и застал его на той же 4-х орудийной тяжелой батарее на бетонных площадках уже в полной тьме; левее Литовцев находились Петроградцы, правее Кексгольмцы.[20] Колония Аполония была пуста: утром в ней побывал Волынец Капитан Евсеев 1-й и вывез оттуда 120 брошенных велосипедов и другое имущество.[21]

И, наконец, 4-й б-н Волынцев, высланный из штаба полка с опушки Трыстеньского леса, «с наступлением темноты» — перешел в колонию Владимировку.[22]

Стрелки сменили в Щурине полк Императорской Фамилии Л.-Гв. 2-м Царскосельским.

По свидетельствам Кексгольмцев, их сменяли и заменяли Литовцы, Волынцы и Стрелки — на левом участке с 9-10 ч. вечера, на правом — от полуночи до 2 ч. ночи. — К рассвету, сохранившаяся треть полка собралась у Трыстеня. В ротах было, в среднем, по 60 человек, офицеров — по два на баталион.

***

Настала ночь после боя. Такие ночи тревожны и мучительны. Люди не бывают в эти ночи нормальны: тут и чудится, и слышится, и мерещится, и видится. Стрельба ружейная, нужная и ненужная, почти не прекращается, временами ввязываются пушки. Так было и в эту ночь. — Со стороны неприятеля непрестанно взлетали и освещали местность трепещущие разноцветные ракеты и открывался нервный ружейный и пулеметный огонь. — Это был верный признак, что немцы и австрийцы в настроении обороны, а не наступления, и готовы на всякий шорох отвечать безумным огнем. — На фронте Стрелков тоже временами поднимался огонь, казавшийся отражением какого-то наступления.

Кексгольмцы, в эту ночь, разбирались в пережитом, тянулись к сборным местам, выносили раненых, стягивались в роты и вывозили пушки. — Вот сохранившиеся отдельные штрихи картины этой ночи.