Изъ этой долины идетъ дорога, которая, слѣдуя за капризными извилинами ручья, направляется къ Святому Кресту (Heiligenkreuz), гдѣ путешественники посѣщаютъ римскую часовню и красивый монастырь. Отъ Святаго Креста они направляются къ самой высокой горѣ въ окрестностяхъ: Желѣзнымъ Воротамъ (Eisern Thor), на вершинѣ, которой возвышается башня, откуда открывается видъ на далекое разстояніе.
Съ дороги, которая ведетъ отъ Бадена къ Святому Кресту, видна почти треть пути; налѣво -- другая дорога, направляющаяся въ деревню Алландъ. Путешественникъ, который, пятнадцать лѣтъ тому назадъ, отправлялся по этой тропинкѣ, вскорѣ встрѣчалъ деревушку, скорѣе нѣсколько домовъ, самое большое, отъ двадцати до двадцати пяти. Тамъ онъ не могъ не замѣтить окруженнаго великолѣпными деревьями,-- стволы которыхъ прятались позади старой растрескавшейся стѣны,-- сѣроватаго зданія, съ возвышавшейся надъ нимъ башней и колокольней. Это зданіе, которое мѣстные крестьяне называли замкомъ, своей колокольней и готической дверью возбуждало мысль о старомъ монастырѣ, превращенномъ въ жилище. Эта мысль была вѣрна; Габсбурги устроили охотничій домъ въ покинутомъ монастырѣ. Впрочемъ, прогуливавшіеся удѣляли ему незначительное вниманіе; бросивъ бѣглый взглядъ на обрамляющій его лѣсъ, они продолжали свой путь, стремясь достичь вершины, которая сулила открыть предъ ними прекрасное зрѣлище. Теперь, напротивъ, всѣ проходящіе здѣсь -- останавливаются. Предъ ихъ глазами возвышается готическая, совсѣмъ новая, бѣлая каменная часовня, гдѣ иногда, если дверь остается полуоткрытой, можно видѣть стоящую на колѣняхъ сестру кармелитку; позади стѣны попрежнему возвышаются деревья. Монастырь, обратившійся въ охотничій домикъ, снова вернулся къ своему прежнему назначенію: онъ сдѣлался убѣжищемъ для молитвы. Путешественникъ останавливается предъ нимъ, смотритъ на него и раздумываетъ; онъ въ Мейердингѣ, предъ таинственнымъ домикомъ, который прежде такъ мало обращалъ на себя вниманія, теперь же сдѣлался знаменитымъ: здѣсь былъ убитъ наслѣдный эрцгерцогъ Рудольфъ, 30-го января 1889 года.
Съ того дня, какъ Рудольфъ уступилъ настояніямъ матери, онъ снова вошелъ во вкусъ охотничьихъ волненій -- его любимаго удовольствія. Во дворцѣ нисколько не обезпокоились, когда онъ объявилъ чрезъ день послѣ бала въ австрійскомъ посольствѣ,-- это былъ понедѣльникъ, 28 января,-- что отправляется въ Мейерлингъ, гдѣ уже собрались приглашенные: его зять Филиппъ СаксъКобургъ, графъ Гойосъ и графъ Вальдштейнъ. Эрцерцогъ поѣхалъ не въ придворномъ экипажѣ, а съ наемнымъ кучеромъ, которому онъ вполнѣ довѣрялъ и пользовался его услугами для своихъ проказъ. Имя этого кучера было Іоганнъ Транкилини, но его прозвали Братфишемъ (жареной рыбой), потому что его наружность была далеко не обворожительна, что и вызвало это прозвище. Братфишъ обладалъ однимъ талантомъ, которымъ очень гордился: онъ свисталъ въ совершенствѣ. Когда Рудольфъ однажды попросилъ его просвистать одну арію изъ оперы, то онъ былъ внѣ себя отъ радости. Этотъ-то Братфишъ и повезъ наслѣдника въ Мейерлингъ. Путешествіе длилось долѣе обыкновеннаго, такъ какъ толстый слой снѣга покрывалъ дорогу. Едва они пріѣхали въ Мейерлингъ, какъ Братфишъ снова отправился въ Вѣну. На другой день, во вторникъ, 29-го, Рудольфъ, подъ предлогомъ утомленія не пошелъ на охоту съ товарищами. Въ тотъ же день Марія Вечера, находившаяся въ Вѣнѣ, отправилась вмѣстѣ съ графиней Ларишъ къ издателю нотъ, на Грабенѣ. Обѣ дамы оставались въ магазинѣ недолго. Когда онѣ вышли, Марія стала озираться по сторонамъ. Вдругъ раздался пронзительный свистъ; Марія улыбнулась: она узнала Братфиша. Быстро вскочивъ въ экипажъ, она пожала руку своей подруги и поѣхала. Склонившись къ окну дверцы, она стала смотрѣть, не наблюдаетъ ли за нею какая нибудь подозрительная личность, но вслѣдствіе ужасной погоды полиція грѣлась во внутреннемъ помѣщеніи полицейскаго поста. Да, она за нею не слѣдила, но зато ея двоюродный братъ, Батаджи, шпіонившій уже нѣсколько дней каждый ея шагъ, послѣдовалъ за нею въ Мейердингъ.
Въ тотъ же вечеръ, 29-го января, въ Гофбургѣ долженъ былъ состояться большой обѣдъ въ честь эрцгерцогини Валеріи и ея жениха, эрцгерцога Сальватора. Эрцгерцогъ тоже обѣщалъ присутствовать на обѣдѣ. Въ полдень Рудольфъ телеграфировалъ эрцгерцогинѣ Стефаніи, что утомился на охотѣ и возвратится только на другой день. Совершивъ еще болѣе трудное путешествіе, чѣмъ наканунѣ, Братфишъ привезъ Марію Вечеру въ Мейерлингъ.
Едва оба любовника соединились, какъ два другихъ неожиданныхъ гостя также пробрались въ замокъ: женихъ Маріи и ея дядя. Появленіе обоихъ Ватаджи вызвало въ Рудольфѣ не менѣе, чѣмъ въ Маріи, удивленіе и возбудило въ немъ сильное раздраженіе такъ же, какъ и въ ней. Явившись сюда съ цѣлью сдѣлать послѣднюю попытку къ сближенію и постараться вернуть Рудольфа къ себѣ и снова овладѣть имъ, Марія увидѣла, что ревнивый женихъ препятствуетъ ея плану. Въ свою очередь эрцгерцогъ спрашивалъ себя: кто предупредилъ обоихъ родственниковъ Маріи? Можетъ быть, она сама? но зачѣмъ? Молодой родственникъ оправдалъ ее въ этомъ подозрѣніи.
Они довольно оживленно объяснялись. Причину своей поѣздки въ Мейерлингъ Марія объяснила желаніемъ попросить у наслѣдника престола милости для жениха, что было трудно исполнить въ Вѣнѣ послѣ слуховъ, распространившихся тамъ. Батаджи-племянникъ прикинулся, что принялъ это объясненіе, и споръ утихъ.
Товарищи Рудольфа по охотѣ, графъ Гойосъ и графъ Вальдштейнъ, уже возвратились. Не хватало только Кобурга, уѣхавшаго послѣ полудня въ Вѣну: онъ участвовалъ на Гофбургскомъ обѣдѣ. Въ тотъ моментъ, когда императорская семья садилась за обѣдъ, Мейерлингскіе гости, соединившіеся вмѣстѣ, благодаря непредвидѣннымъ обстоятельствамъ, находились за столомъ. Здѣсь были эрцгерцогъ Рудольфъ, графъ Гойосъ, графъ Вальдштейнъ, дядя Батаджи, женихъ Батаджи и Марія Вечера -- всего, не болѣе не менѣе, какъ десять человѣкъ. Охотники проголодались и хорошо ѣли и пили. Въ каминѣ пылалъ сильный огонь: въ немъ горѣли четыре огромныя полѣна, согрѣвая температуру небольшого зала, украшеннаго въ томъ же вкусѣ, какъ аппартаменты наслѣднаго принца въ Гофбургѣ, т.-е. развѣшенными по стѣнамъ охотничьими трофеями и оружіемъ, какъ огнестрѣльнымъ, такъ и холоднымъ.
Садясь за столъ, Рудольфъ нервно сказалъ:
-- Я забылъ одно и извиняюсь предъ вами!
-- Что такое?-- воскликнули приглашенные.