"Въ 1889 г. у Маріи Вечера не было двоюроднаго брата Бальтацци.
"Что касается до дяди, убитаго ударомъ пики, нанесеннымъ графомъ Гойосомъ, то это могъ быть только Александръ или Генрихъ: кромѣ этихъ двухъ лицъ, ни одинъ изъ Бальтацци не удалялся вслѣдствіе серіозныхъ ранъ, и хотя эта драма ихъ опечалила, но они не умерли отъ нея.
"Исчезла также баронесса Вечера и ея вторая дочь, Ганни,-- пишетъ Адереръ.-- Онъ ошибается. Баронесса Вечера все еще живетъ въ Вѣнѣ, и у нея только одинъ сынъ, гусарскій офицеръ. Ея вторая дочь, вышедшая замужъ за графа Биландта, умерла въ Римѣ, годъ спустя послѣ замужества.
"А Братфишъ, котораго, по разсказу Адерера, упрятали въ домъ умалишенныхъ въ Америкѣ, оставался кучеромъ и умеръ въ Вѣнѣ въ 1892 г., просто отъ воспаленія легкихъ.
"Эти замѣтки не имѣютъ очарованія и неожиданности игры воображенія, и я опасаюсь, не покажутся ли онѣ вамъ немного сѣрыми, но зато онѣ вѣрныя. Я посылаю ихъ вамъ для тѣхъ изъ вашихъ соотечественниковъ, которые интересуются исторіей, другіе пусть останавливаются на прелестяхъ вымысла".
Газета "Liberté" въ свою очередь прибавила слѣдующія подробности: "Этотъ второй разсказъ -- точная истина; это мнѣніе одного вѣнца, въ настоящее время проживающаго въ Парижѣ, и который долго находился въ дружественныхъ сношеніяхъ съ барономъ Вейленомъ. Послѣдній, прежній воспитатель и другъ принца, сообщилъ ему многія подробности драмы и ея причину. Вотъ разсказъ этой личности:
"Я жилъ въ Вѣнѣ въ эпоху, когда произошла ужасная Мейерлингская драма. Въ этотъ день, переходя около десяти часовъ утра чрезъ Гофбургскую площадь, я замѣтилъ на дворцовомъ дворѣ человѣкъ тридцать, аристократовъ, явившихся за извѣстіями. Графъ Гойосъ пріѣхалъ въ каретѣ: онъ былъ еще въ охотничьей одеждѣ; его черты лица были взволнованы, а блѣдность необычайна. Онъ прямо поднялся къ императору, которому сообщилъ мельчайшія подробности о смерти эрцгерцога. Никто изъ придворныхъ не осмѣливался взять на себя отвѣтственность сообщить роковую новость императрицѣ, которая выражала своему Руди настоящее обожаніе, а потому императоръ просилъ графа Гойоса немедленно отправиться къ ея другу, г-жѣ Шраттъ, и попросить ее пріѣхать во дворецъ, чтобы подготовить императрицу къ ужасному событію. Все это произошло между десятью и двѣнадцатью часами. При дворѣ всѣ потеряли голову, и приближенные императора не знали, какія свѣдѣнія сообщить журнальнымъ агентамъ. Первое объясненіе, распространившееся о смерти эрцгерцога, былъ апоплексическій ударъ: затѣмъ говорили о приключеніи на охотѣ и наконецъ признались въ самоубійствѣ. Императоръ дѣйствительно отказался скрывать истину, которая, какъ онъ зналъ, должна когда нибудь обнаружиться. Но во всѣхъ трехъ объясненіяхъ не было вопроса объ имени Маріи Вечера.
"Двѣ недѣли спустя послѣ драмы, баронесса Вечера распространила въ литературныхъ и артистическихъ кружкахъ Вѣны разсказъ объ этой драмѣ, въ формѣ рукописи листовъ въ сто. У меня была въ рукахъ эта рукопись; я прочиталъ ее, и тамъ не было намека на насильственныя дѣйствія противъ личности эрцгерцога. Баронесса энергично защищалась отъ участія въ поощреніи любовныхъ отношеній эрцгерцога къ ея дочери, которая нашла посредницу въ лицѣ графини Ларишъ-Валерзее, высокопоставленной дамы, которую давно уже и не безъ причины отдалили отъ двора. Баронесса Вечера особенно возставала противъ святотатственнаго пріема, съ которымъ было взято и погребено тѣло ея дочери. Вотъ слова баронессы:
"Когда, на разсвѣтѣ, графъ Гойосъ проникнулъ въ комнату эрцгерцога и обнаружилъ трупы, его первой заботой было заставить всѣхъ думать о несчастномъ случаѣ на охотѣ, а для этого надо было скрыть тѣло молодой дѣвушки. Онъ приказалъ Братфишу заложить экипажъ и снести въ него совершенно одѣтый трупъ Маріи Вечеры, которую онъ поставилъ во весь ростъ возлѣ себя. Братфишъ вскочилъ на козлы, и карета направилась въ Св. Крестъ, мѣстность, расположенную въ трехъ, четырехъ километрахъ отъ Мейерлинга, гдѣ находится монастырь бенедиктинцевъ. Графъ приказалъ немедленно похоронить молодую дѣвушку на кладбищѣ, гдѣ теперь возвышается мавзолей, посѣщаемый всѣми иностранцами, проѣзжающими чрезъ Вѣну; сами вѣнцы часто туда ходятъ, какъ на поклоненіе.
"Что касается причинъ драмы -- онѣ тоже извѣстны. Уже давно эрцгерцогъ Рудольфъ и эрцгерцогиня Стефанія жили въ несогласіи. Говорятъ, что здоровье эрцгерцогини было не чуждо отдаленію принца, похожденія котораго служили пищей для скандальной хроники Вѣны. Даже былъ вопросъ о разводѣ, но вмѣшательство папы мѣшало несогласію принять острый характеръ.