Тут они распрощались; королевна пошла направо, Иван купеческий сын -- налево. Приходит он в трактир, тряхнул перед хозяином своим кошельком, золото так и посыпалось: "Что, брат! Ты думал: у солдата денег нет, так его на три года закабалить можно; ан врешь! Отсчитывай, сколько надобно". Заплатил ему триста рублей, сел на коня и поехал, куда ему сказано. "Что за диво? Откуда у него деньги взялись?" -- думает трактирщица, кинулась к своим волшебным книгам и увидела, что он избавил заклятую королевну и та подарила ему такой кошелек, что завсегда деньги будут. Сейчас позвала мальчика, послала его в поле коров пасти и дала ему наговоренное яблоко: "Подойдет к тебе солдат, попросит напиться; ты ему скажи: воды нету, а вот тебе яблочко наливное!"
Мальчик погнал коров в поле; только успел пригнать, глядь -- едет Иван купеческий сын: "Ах, братец, -- говорит, -- нет ли у тебя водицы напиться? Страшно испить хочется!" -- "Нет, служивый, вода далеко отсюда; а есть у меня яблочко наливное, коли хочешь -- скушай, авось освежишься!" Иван купеческий сын взял яблочко, скушал, и напал на него крепкий-крепкий сон; трое суток без просыпу спал. Понапрасну ожидала королевна своего жениха три дня сряду: "Видно, не судьба моя быть за ним замужем!" Вздохнула, села в коляску и поехала; видит -- мальчик коров пасет: "Пастушок, пастушок! Не видал ли ты доброго молодца, русского солдата?" -- "Да вот он под дубом третьи сутки спит".
Королевна глянула -- он самый и есть! Стала его толкать, будить; но сколько ни старалась -- ничего не могла сделать, чтобы он проснулся. Взяла она листок бумаги, достала карандаш и написала такую записку: "Если ты не пойдешь на такой-то перевоз, то не бывать тебе в тридесятом государстве, не называться моим мужем!" Положила записку Ивану купеческому сыну в карман, поцеловала его сонного, заплакала горькими слезами и уехала далеко-далеко; была, да и нет ее!
Вечером поздно проснулся Иван и не знает, что ему делать. А мальчик стал ему рассказывать: "Приезжала-де сюда красная девица, да такая нарядная! Будила тебя, будила, да не добудилась, написала записку и положила в твой карман, а сама села в коляску, да и с глаз пропала". Иван купеческий сын богу помолился, на все стороны поклонился и поскакал на перевоз.
Долго ли, коротко ли, прискакал туда и кричит перевозчикам: "Эй, братцы! Перевезите меня как можно скорей на другую сторону; вот вам и плата вперед!" Вынул кошелек, начал встряхивать и насыпал им золота полную лодку. Перевозчики ажно ахнули. "Да тебе куда, служивый?" -- "В тридесятое государство". -- "Ну, брат, в тридесятое государство кривой дорогой три года ехать, а прямой -- три часа; только прямо-то проезду нет!" -- "Как же быть?" -- "А мы тебе вот что скажем: прилетает сюда Гриб-птица[279] -- собой словно гора великая -- и хватает здесь всякую падаль да на тот берег носит. Так ты разрежь у своей лошади брюхо, вычисти и вымой; мы тебя и зашьем в середку. Гриб-птица подхватит падаль, перенесет в тридесятое государство и бросит своим детенышам: тут ты поскорей вылезай из лошадиного брюха и ступай, куда тебе надобно".
Иван купеческий сын отрубил коню голову, разрезал брюхо, вычистил, вымыл и залез туда; перевозчики зашили лошадиное брюхо, а сами ушли -- спрятались. Вдруг Гриб-птица летит, как гора валит, подхватила падаль, понесла в тридесятое государство и бросила своим детенышам, а сама полетела опять за добычею. Иван распорол лошадиное брюхо, вылез и пошел к королю на службу проситься. А в том тридесятом государстве Гриб-птица много пакости делала; каждый божий день принуждены были выставлять ей по единому человеку на съедение, чтоб только в конец царство не запустошила.
Вот король думал-думал, куда деть этого странника. И приказал выставить его злой птице на съедение. Взяли его королевские воины, привели в сад, поставили возле яблони и говорят: "Карауль, чтоб не пропало ни одно яблочко!" Стоит Иван купеческий сын, караулит; вдруг Гриб-птица летит, как гора валит. "Здравствуй, добрый молодец! Я не знала, что ты в лошадином брюхе был; а то б давно тебя съела". -- "Бог знает, либо съела, либо нет!" Птица одну губу ведет по земи, а другую крышей расставила, хочет съесть доброго молодца. Иван купеческий сын махнул штыком и приткнул ей нижнюю губу плотно к сырой земле, после выхватил тесак и давай рубить Гриб-птицу -- по чем попадя. "Ах, добрый молодец, -- сказала птица, -- не руби меня, я тебя богатырем сделаю; возьми пузырек из-под моего левого крыла да выпей -- сам узнаешь!"
Иван купеческий сын взял пузырек, выпил, почуял в себе великую силу и еще бойчей на нее напал: знай машет да рубит! "Ах, добрый молодец, не руби меня; я тебе и другой пузырек отдам, из-под правого крыла". Иван купеческий сын выпил и другой пузырек, почуял еще большую силу, а рубить все не перестает. "Ах, добрый молодец, не руби меня; я тебя на счастье наведу: есть тут зеленые луга, в тех лугах растут три высокие дуба, под теми дубами -- чугунные двери, за теми дверями -- три богатырские коня; в некую пору они тебе пригодятся!" Иван купеческий сын птицу слушать -- слушает, а рубить -- все-таки рубит; изрубил ее на мелкие части и сложил в большущую кучу.
Наутро король призывает к себе дежурного генерала: "Поди, -- говорит, -- вели прибрать кости Ивана купеческого сына; хоть он из чужих земель, а все человечьим костям без погребения непригоже валяться". Дежурный генерал бросился в сад, смотрит -- Иван жив, а Гриб-птица на мелкие части изрублена; доложил про то королю. Король сильно обрадовался, похвалил Ивана и дал ему своеручный открытый лист: позволяется-де ему по всему государству ходить, во всех кабаках и трактирах пить-есть безденежно.
Иван купеческий сын, получа открытый лист, пошел в самый богатый трактир, хлопнул три ведра вина, три ковриги хлеба да полбыка на закуску пошло, воротился на королевскую конюшню и лег спать. Вот так-то жил он у короля на конюшне круглых три года; а после того явилась королевна -- она кривой дорогой ехала. Отец радехонек, стал расспрашивать: "Кто тебя, дочь любезная, от горькой доли спас?" -- "Такой-то солдат из купеческих детей". -- "Да ведь он сюда пришел и мне большую радость сделал -- Гриб-птицу изрубил!" Что долго думать-то? Обвенчали