Нечего делать, остался Иван купеческий сын жить в трактире; день живет, и два, и три живет. Говорит ему хозяин: "Что, господин служивый, чай умеешь из ружья стрелять?" -- "Для чего не уметь? Нас тому в полку учат". -- "Ну так ступай, настреляй дичи; в наших местах и всякий зверь и всякая птица водится". Иван купеческий сын взял ружье и пошел на охоту; долго бродил по лесу -- ничего не попадается, уже к самому вечеру увидал зайца на опушке и только хотел прицелиться -- заяц вскочил и давай бог ноги! Охотник за ним бросился и выбежал на большой зеленый луг, на том лугу великолепный дворец стоит, из чистого мрамора выстроен, золотой крышею покрыт. Заяц на двор прыснул, и Иван туда ж; смотрит туда-сюда -- нет зайца, его и след простыл! "Ну, хоть на дворец посмотрю!"
Пошел он в палаты; ходил-ходил -- во всех покоях убранство такое знатное, что ни вздумать, ни взгадать, только в сказке сказать; а в одном покое стол накрыт, на столе разные закуски и вина приготовлены, богатые приборы поставлены. Иван купеческий сын взял -- изо всякой бутылочки выпил по рюмочке, со всякой тарелочки съел по кусочку, напился-наелся, сидит себе и в ус не дует! Вдруг подкатилась к крыльцу коляска, и приехала королевна -- сама вся черная, и люди черные, и кони вороные.
Иван вспомнил военную выправку, вскочил и стал у дверей навытяжку; входит королевна в комнату -- он тотчас ей на караул сделал. "Здорово, служивый! -- приветила королевна. -- Как сюда зашел -- волею али неволею? От дела лытаешь али дела пытаешь? Садись-ка со мной рядом, потолкуем ладом". И просит его королевна: "Можешь ли сослужить мне службу великую? Сослужишь -- счастлив будешь! Говорят, русские солдаты ничего не страшатся; а у меня вот этим дворцом нечистые завладели..." -- "Ваше высочество! Рад вам до последней капли крови служить". -- "Ну так слушай: до двенадцати часов пей и гуляй, а как двенадцать пробьет -- ложись на постель, что посреди большой палаты на ремнях висит, и что над тобой ни будет делаться, что тебе ни представится -- не робей, лежи себе молча".
Сказала королевна, попрощалась и уехала; а Иван купеческий сын начал пить-гулять, веселиться, и только полночь ударило -- лег на показанное место. Вдруг зашумела буря, раздался треск и гром, того и смотри все стены попадают, в тартарары провалятся; полны палаты чертей набежало, завопили-закричали, пляс подняли; а как увидали гостя, стали напущать на него разные страсти. Вот откуда ни возьмись -- прибегает фельдфебель: "Ох, Иван купеческий сын! Что ты задумал? Ведь тебя в бегах зачислили; ступай скорей, а то плохо будет".
За фельдфебелем бежит ротный командир, за ротным -- батальонный, за батальонным -- полковой: "Что ты, подлец, тут делаешь? Видно, сквозь строй захотел прогуляться! Эй, принести сюда свежих палок!" Принялись нечистые за работу и живо натаскали целые вороха палок, а Иван купеческий сын ни гу-гу, лежит да отмалчивается. "Ах, мерзавец! -- говорит полковой командир. -- Он палок-то совсем не боится; должно быть, за свою службу больше этого видал! Прислать ко мне взвод солдат с заряженными ружьями, пусть его, негодяя, расстреляют!" Словно из земли вырос -- взвод солдат появился; раздалась команда, солдаты прицелились... вот-вот выпалят! Вдруг закричали петухи -- и все мигом исчезло: нет ни солдат, ни командиров, ни палок.
На другой день приезжает во дворец королевна -- уже с головы по грудь белая стала, и люди ее и лошади -- тоже. "Спасибо, служивый! -- говорит королевна. -- Видел ты страсть, а увидишь того больше. Смотри, не сробей, прослужи еще две ночи, я тебя счастливым сделаю". Стали они вместе есть-пить, веселиться; после того королевна уехала, а Иван купеческий сын лег на свое место. В полночь зашумела буря, раздался гром и треск -- набежали нечистые, завопили, заплясали... "Ах, братцы!
Солдат-то опять здесь, -- закричал хромой, одноглазый чертенок, -- вишь, повадился! Что ты, али хочешь у нас палаты отбить? Сейчас пойду скажу дедушке". А дедушка сам отзывается, приказывает чертям притащить кузницу да накалить железные прутья: "Теми прутьями горячими проймите его до самых костей, чтобы знал он да ведал, как в чужие палаты ходить!" Не успели черти кузницу справить, как запели петухи -- и все мигом пропало.
На третий день приезжает во дворец королевна, смотрит Иван -- дивуется: и сама королевна, и люди ее, и лошади -- все до колен стали белые. "Спасибо служивый, за верную службу; как тебя бог милует?" -- "Пока жив и здоров, ваше высочество!" -- "Ну, постарайся последнюю ночь; да вот на тебе тулуп, надень на себя, а не то нечистые тебя когтями доймут... Теперь они страшно злы!" Сели они вместе за стол, ели-пили, веселилися; после королевна попрощалась и уехала, а Иван купеческий сын натянул на себя тулуп, оградился крестом и лег на свое прежнее место.
Ударило полночь -- зашумела буря, от грома и треску весь дворец затрясся; набежало чертей видимо-невидимо, и хромых, и кривых, и всякого роду. Бросились к Ивану купеческому сыну: "Берите его, подлеца! Хватайте, тащите!" -- и давай когтями цапать: тот хватит, другой хватит, а когти все в тулупе остаются. "Нет, братцы! Видно, его так не проймешь; возьмемте-ка родного его отца с родной матерью да станем с них с живых кожи драть!" В ту ж минуту притащили точь-в-точь Ивановых родителей и принялись их когтями драть; они ревут: "Иван, голубчик! Смилуйся, сойди с своего места; за тебя с нас с живых кожи дерут". Иван купеческий сын лежит -- не ворохнется, знай отмалчивается. Тут петухи запели -- и разом все сгинуло, словно ничего и не бывало.
Утром приезжает королевна -- лошади белые, люди белые, и сама вся чистая, да такая красавица, что и вообразить лучшей нельзя: видно, как из косточки в косточку мозжечок переливается. "Видел страсть, -- говорит Ивану королевна, -- больше не будет! Спасибо тебе за службу; теперь пойдем поскорей отсюда". -- "Нет, королевна! -- отвечает Иван купеческий сын. -- Надо бы отдохнуть часок-другой". -- "Что ты! Станешь отдыхать -- совсем пропадешь". Вышли они из дворца и пустились в путь-дорогу. Отойдя немного, говорит королевна: "Оглянись-ка, добрый молодец, что назади делается!" Иван оглянулся -- дворца и следов не осталось, сквозь землю провалился, а на том месте пламя пышет. "Вот так бы и мы пропали, если б замешкались! -- сказала королевна и подает ему кошелек. -- Возьми, это кошелек не простой, если понадобятся деньги, только тряхни -- и тотчас червонцы посыплются, сколько душе угодно. Теперь ступай, расплатись с трактирщиком и приходи вот на такой-то остров к соборной церкви, я тебя ждать буду. Там отстоим мы обедню и обвенчаемся: ты будешь мой муж, а я твоя жена. Да смотри не опоздай; если сегодня не успеешь -- завтра приходи, не придешь завтра -- приходи на третий день, а упустишь три дня, век меня не увидишь".