Поехали купцы назад и заехали к королевне на остров; она встречает их с честию, угощает с радостью. То, другое -- стали промеж себя разговаривать; купцы и рассказали: как были они у Ивана-королевича, как Иван-королевич хотел было на остров ехать дворец смотреть и как старшая сестра остановила его. Сын королевнин все это выслушал и, только купеческие корабли отплыли, вынул свой кошелек, ударил огнивом о кремень -- тотчас выскочили топорок и дубинка: "Что делать прикажете?" -- "Чтоб заутро около нашего дворца был зеленый сад, а в том саду была мельница -- сама бы молола, сама бы веяла и пыль на сто верст метала; чтоб возле мельницы золотой столб стоял, на нем бы золотая клетка висела и ходил бы по тому столбу ученый кот!" На другой день проснулась королевна с сыном, а уж все исполнено: около дворца сад растет, в саду мельница, возле мельницы золотой столб стоит и ученый кот песни поет, сказки сказывает. Много ли, мало ли прошло времени -- проезжают мимо острова купцы-торговцы, тому чуду дивуются; увидал белые паруса королевнин сын, обернулся мухою, полетел и сел на корабль.
Приплывают корабли в государство Ивана-королевича, привалили к берегу, стали на якорях, и пошли купцы во дворец с докладом, с гостинцами; вслед за ними и муха полетела. "Гой, купцы-торговцы, люди бывалые! -- говорит Иван-королевич. -- Вы много морей изъездили, много разных земель видели, не слыхали ль где каких новостей?" Отвечают купцы: "На море-океане, на таком-то острове доселева рос дремучий лес да разбой стоял: нельзя было ни пешему пройти, ни конному проехать; а теперь там такой дворец, какого лучше во всем свете нет! Живет во дворце прекрасная королевна с сыном. Около дворца зеленый сад раскинулся, в том саду есть мельница -- сама мелет, сама веет, на сто верст пыль мечет; а возле мельницы золотой столб стоит, на нем золотая клетка висит, и ходит по тому столбу ученый кот; вниз идет -- песни поет, вверх поднимается -- сказки сказывает". Иван-королевич стал собираться на остров, хочется ему на те дива посмотреть; а старшая сестра-лиходейка стала его удерживать-останавливать: "Это, -- говорит, -- что за чудо! Вот диво -- так диво: за тридевять земель, в тридесятом царстве есть золотая сосна, на ней сидят птицы райские, поют песни царские!" Тут муха озлилася, укусила тетку за нос -- и в окно!
Прилетел королевнин сын домой мухою, обернулся добрым молодцем, вынул кремень и огниво, ударил -- выскочили топорок и дубинка: "Что делать прикажете?" -- "Чтоб заутро стояла в саду золотая сосна, на ней сидели бы птицы райские, распевали бы песни царские!" На другой день проснулась королевна с сыном -- а сосна уж в саду растет. Опять проезжали мимо острова купцы-торговцы, тому диву дивовалися; приехали в царство Ивана-королевича, а королевнин сын комаром обернулся да с ними ж на корабле приплыл. "Гой, купцы-торговцы, люди бывалые! -- говорит Иван-королевич. -- Вы много морей изъездили, много разных земель видели; не слыхали ль где каких новостей?" Отвечают ему купцы: "На море-океане, на таком-то острове живет во дворце прекрасная королевна с сыном; около дворца зеленый сад раскинулся, в том саду есть мельница -- сама мелет, сама веет, на сто верст пыль мечет; возле золотой столб стоит с золотою клеткою, и ходит по тому столбу ученый кот; вниз идет -- песни поет, вверх поднимается -- сказки сказывает. Да растет в саду золотая сосна, на ней сидят птицы райские, поют песни царские!" Иван-королевич стал собираться на остров, хочется ему на те дива посмотреть; а старшая сестра-лиходейка его удерживает: "Это что за чудо! Вот диво -- так диво: за тридевять земель, в тридесятом царстве есть три братца родные -- по колена в серебре, по грудь в золоте, во лбу светел месяц, по бокам часты звезды!" Тут комар озлился, больней прежнего укусил тетку за нос, зажужжал -- и в окно! Прилетел домой, обернулся добрым молодцем и рассказал про все матери. "Ах, -- говорит королевна, -- то мои сыновья, а твои братья!" -- "Я пойду их отыскивать!"
Долго ли, коротко ли -- пришел королевнин сын в тридесятое царство; смотрит -- дом на поляне. "Дай зайду, отдохну!" Входит в горницу -- там стол накрыт, на столе три просвиры лежат, три бутылки с вином стоят; а нет ни души! Взял он, отломил и съел от каждой просвиры по кусочку, отпил из каждой бутылки по глоточку и спрятался за печку. Вдруг прилетают три голубя, ударились оземь и сделались добрыми молодцами -- по колена в серебре, по грудь в золоте, во лбу светел месяц, по бокам часты звезды. Подошли к столу, глядь -- просвиры надъедены, вино надпито, и говорят промеж собой: "Если б вор забрался, он бы все унес; а этот только попробовал... видно, добрый человек к нам в гости зашел!" Меньшой брат услыхал эти речи, вылез из-за печки и говорит: "Здравствуйте, родные братцы! Матушка велела вам кланяться да к себе звать". Что тут было радости! Что веселья! После того ударились они четверо оземь, поделались голубками и полетели к своей матушке.
В короткое время проходили мимо острова купеческие корабли. Купцы-торговцы смотрят на тот остров да дивуются... Вот приплыли они в государство Ивана-королевича, пошли к нему с докладом, с гостинцами. Он спросил их: "Не слыхали ль где каких новостей?" Купцы рассказали ему про чудный остров: "А на том острове живет прекрасная королевна с четырьмя сыновьями; три сына красоты неописанной -- по колена в серебре, по грудь в золоте, во лбу светел месяц, по бокам часты звезды! Ходят-гуляют по саду -- весь сад освещают!" Иван-королевич не стал больше откладывать, сел на корабль и поплыл к острову; а там встречают его жена и четыре сына. Целовались, обнимались, про былое расспрашивали. Как узнал Иван-царевич всю подноготную, тотчас же отдал приказ расстрелять старшую сестру-лиходейку; вторую жену покинул, а стал жить с первою, и жили они долго и счастливо.
No 287 [324]
Было ў бацькі тры дачкі; пашлі на рэчку бялізну[325] мыць. Ехаў каралеў сын. Адна кажэ: "От, каб я за каралеваго сына пашла, то б я адной голкай[326] весь двор абшыла". Другая кажэ: "Каб я за каралеваго сына пашла, то б я адной булкай весь двор абкарміла". А трэцяя кажэ: "Каб я за каралеваго сына пашла, то б два сыны прывяла: на лбе па месяцу, ў патыліцы[327] па звездаццы". Прыехаў кароль да таё (жениться), што казала: "Два сыны прывяла б"; дак яны жывуць гадок, другі, стала яна ў цёнжы[328]. Паехаў круль і прыказывае мацяры: што бог дасць жонцы, то няхай[329] гадуе[330]. Ад'ехаў ён міль дваццаць, как бог даў жонцы дзіця; прывяла яна два сыны: на лбе па месяцу, на патыліцы па звездаццы. Напісала жонка карту[331] -- што бог даў два сыны: на лбе па месяцу, на патыліцы па звездаццы; парабак[332] панес карту да яго і зайшоў да яе сястры начаваць і не ведаў, што яго пані сястра. Лег ён спаць, дак яна ўзяла дай адкрыла карту, тое скасавала[333], што было напісано: на лбе па месяцу, на патыліцы па звездаццы, а напісала, што ні уж, ні гад -- ні знаць што прывяла. Той чалавек даганіў круля, падаў ліст. Ён прачытаў: "Што ёй бог даў, то няхай не траціць без мяне". Уже назад ён ішоў, зайшоў туды зноў начаваць; яна ўзяла зноў лісты, адкрыла і тое скасавала, што ён напісаў, і напісала: пакуль[334] ён вернецца, каб пахаваць[335] тые сыны. Як ён прышоў кралева жана перачытала і стала плакаць, ёй жаль было тые харошые сынкі пахаваць. На дворе выкапала две магілкі і пахавала; выраслі два явары -- залатая галінка[336] і срэбраная. Прыехаў круль да хаты і адправіў[337] за тое, што пахавалі без яго.
Паехаў ён жаніцца да другой да жоніной сястры. Жывуць яны, дак яна кажэ то: "Мой мужу найяснейшы, каб мы гэтые явары ссеклі да зрабілі ложко[338] сабе". -- "Ах, мужу мой найяснейшы, пасячом мы гэта ложко і спалім, а попел на дарогу высыплем". Гнаў пастух авечкі; адна аўца забегла і попелу ўхваціла, прывела два бараны: на лбе па месяцу, на патыліцы па звездаццы. Дак яна[339] знелюбіла тых бараноў, вялела парэзаць і кішкі на уліцу выкінуть. Первая[340] жонка вышла, кішкі падабрала, зваріла і з'ела і стала ў цёнжы і прывела два сыны: на лбе па месяцу, на патыліцы па звездаццы. Дак тые сыны растуць, дак растуць, і шапачкаў не знімаюць. Дак круль захацеў, каб хто шоў байкі баяць[341]; дак там сказалі: "Есць два браты, яны ўмеюць байкі баяць". Дак яны прышлі байкі баяць.
Стал баяць байку: "Быў сабе круль з кралеўнаю; прывела кралеўна два сыны: на лбе па месяцу, на патыліцы па звездаццы. После круль паехаў на паляванне[342], напісала каралеўна карту і паслала. Чалавек зайшоў на нач да сястры; яна ўзяла, адкрыла карту і напісала, што ні уж, ні гадзіна -- ні знаць што прывяла кралеўна. Круль, прачытаўшы, адпісаў, што няхай гадуюцца ці уж, ці гадзіна. Чалавек, шоўшы дадому, і зноў туда зайшоў, гдзе начаваў. Яна адкрыла і напісала, каб пахавала да майго прыезду. Дак яна[343] выкапала две ямы-магілы і закапала, і выраслі два явары -- залатая галінка і серэбненкая. Яна[344] нацялася, каб пасеч і ложко зрабіць, і стала яна спаць, і стаў ёй цёнжар[345] рабіцца; яна вялела гэта ложко пасеч і спаліць і на двор попел выкінуць. Пастух авечкі гнаў; адна авечка попелу захваціла і стала котная[346], прывяла два бараны: на лбе па месяцу, на патыліцы па звездаццы. Каралеўна[347] вялела тые бараны парэзаць і кішкі на уліцу выкінуць; яна[348] вышла на уліцу, кішкі падабрала ў хату, зваріла і з'ела і ў ценжы стала, прывяла два сыны: на лбе па месяцу, на патыліцы па звездаццы". Хлопчыкі гэтые скланілісё да шапачкі знялі, так і засвяцілі весь пакой. Другую жонку на железную барану расцягалі, а першую (круль) ўзяў, і сталі жыць.