Пришел он на пашню: "Бог в помочь, батюшка!" Осмотрелся старик кругом. "Что за чудо! -- говорит. -- Глас человеческий слышу, а никого не вижу. Кто таков говорит со мною?" -- "Я -- твой сынок". -- "Да у меня и детей сроду не бывало!" -- "Я только что народился на белый свет: рубила матушка капусту на пироги, отрубила себе мизинный палец с руки, бросила за печку -- вот я и стал Мальчик с пальчик! Пришел тебе помогать -- землю пахать. Садись, батюшка, закуси чем бог послал да отдохни маленько!" Обрадовался старик, сел обедать; а Мальчик с пальчик залез лошади в ухо и стал пахать землю; а наперед отцу наказал: "Коли кто будет торговать меня, продавай смело; небось -- не пропаду, назад домой приду".
Вот едет мимо барин, смотрит и дивуется: конь идет, соха орет[409], а человека нет! "Этого, -- говорит, -- еще видом не видано, слыхом не слыхано, чтобы лошадь сама собой пахала!" -- "Что ты, разве ослеп! -- отозвался ему старик. -- То у меня сын пашет". -- "Продай его мне!" -- "Нет, не продам; нам только и радости со старухой, только и утехи, что он!" -- "Продай, дедушка!" -- пристает барин. "Ну, давай тысячу рублев -- твой будет!" -- "Что так дорого?" -- "Сам видишь: мальчик мал, да удал, на ногу скор, на посылку легок!" Барин заплатил тысячу, взял мальчика, посадил в карман и поехал домой. А Мальчик с пальчик напаскудил ему в карман, прогрыз дыру и ушел.
Шел-шел, и пристигла его темная ночь; спрятался он под былинку подле самой дороги, лежит себе, спать собирается. Идут мимо три вора. "Здравствуйте, добрые молодцы!" -- говорит Мальчик с пальчик. "Здорово!" -- "Куда идете?" -- "К попу". -- "Зачем?" -- "Быков воровать". -- "Возьмите и меня с собой!" -- "Куда ты годишься? Нам надо такого молодца, чтоб раз дал -- и дух вон!" -- "Пригожусь и я: в подворотню пролезу да вам ворота отопру". -- "И то дело! Пойдем с нами".
Вот пришли вчетвером к богатому попу; Мальчик с пальчик пролез в подворотню, отворил ворота и говорит: "Вы, братцы, здесь на дворе постойте, а я заберусь в сарай да выберу быка получше и выведу к вам". -- "Ладно!" Забрался он в сарай и кричит оттуда во всю глотку: "Какого быка тащить -- бурого али черного?" -- "Не шуми, -- говорят ему воры, -- тащи какой под руку попадется". Мальчик с пальчик вывел им быка что ни есть самого лучшего; воры пригнали быка в лес, зарезали, сняли шкуру и стали делить мясо. "Ну, братцы, -- говорит Мальчик с пальчик, -- я возьму себе требуху: с меня и того будет". Взял требуху и тут же залез в нее спать, ночь коротать; а воры поделили мясо и пошли по домам.
Набежал голодный волк и проглотил требуху вместе с мальчиком; сидит он в волчьем брюхе живой, и горя ему мало! Плохо пришлось серому! Увидит он стадо, овцы пасутся, пастух спит, и только что подкрадется овцу унести -- как Мальчик с пальчик и закричит во все горло: "Пастух, пастух, овечий дух! Ты спишь, а волк овцу тащит!" Пастух проснется, бросится на волка с дубиною да притравит его собаками, а собаки ну его рвать -- только клочья летят! Еле-еле уйдет сердешный!
Совсем отощал волк, пришлось пропадать с голоду. "Вылези!" -- просит волк. "Довези меня домой к отцу, к матери, так вылезу", -- говорит Мальчик с пальчик. Побежал волк в деревню, вскочил прямо к старику в избу; Мальчик с пальчик тотчас вылез из волчьего брюха задом, схватил волка за хвост и кричит: "Бейте волка, бейте серого!" Старик схватил дубинку, старуха другую и давай бить волка; тут его и порешили, сняли кожу да сынку тулуп сделали. И стали они жить-поживать, век доживать.
Верлиока
No 301 [410]
Жили-были дед да баба, а у них были две внучки-сиротки -- такие хорошенькие да смирные, что дед с бабушкой не могли ими нарадоваться. Вот раз дед вздумал посеять горох; посеял -- вырос горох, зацвел. Дед глядит на него, да и думает: "Теперь буду целую зиму есть пироги с горохом". Как назло деду, воробьи и напали на горох. Дед видит, что худо, и послал младшую внучку прогонять воробьев. Внучка села возле гороха, машет хворостиной да приговаривает: "Кишь, кишь, воробьи! Не ешьте дедова гороху!" Только слышит: в лесу шумит, трещит -- идет Верлиока, ростом высокий, об одном глазе, нос крючком, борода клочком, усы в пол-аршина, на голове щетина, на одной ноге -- в деревянном сапоге, костылем подпирается, сам страшно ухмыляется. У Верлиоки была уже такая натура: завидит человека, да еще смирного, не утерпит, чтобы дружбу не показать, бока не поломать; не было спуску от него ни старому, ни малому, ни тихому, ни удалому. Увидел Верлиока дедову внучку -- такая хорошенькая, ну как не затрогать ее? Да той, видно, не понравились его игрушки: может быть, и обругала его -- не знаю; только Верлиока сразу убил ее костылем.
Дед ждал-ждал -- нет внучки, послал за нею старшую. Верлиока и ту прибрал. Дед ждет-пождет -- и той нет! -- и говорит жене: "Да что они там опозднились? Пожалуй, с парубками развозились, как трещотки трещат, а воробьи горох лущат. Иди-ка ты, старуха, да скорей тащи их за ухо". Старуха с печки сползла, в углу палочку взяла, за порог перевалилась, да и домой не воротилась. Вестимо, как увидела внучек да потом Верлиоку, догадалась, что это его работа; с жалости так и вцепилась ему в волосы. А нашему забияке то и на руку...