На тот совет выходит салтана турецкого большая дочь и говорит своему отцу: "О чем вы советуете, а узнать не можете? Ох ты, батюшка турецкий салтан! Дай-ка мне свое благословение да прикажи выбрать во всем царстве двадцать девять девиц, чтобы лучше их по красе не было! Я сама будут тридцатая, я пойду в те шатры полотняные ночь ночевать и открою вам виновного". И на то отец согласился, и пошла она к тем шатрам с двадцатью девятью девицами: лучше их по красе во всем царстве не было. Выходил к ней млад Балдак, сын Борисьевич, взял ее за белые руки и крикнул своим громким голосом: "Эй вы, молодцы-товарищи! Вы берите красных девиц по рукам, ведите их по своим шатрам и что знаете -- то и делайте!" Переспали вместе единую ночь; наутро воротилась к салтану турецкому его большая дочь, говорит ему: "Гой еси, любезный батюшка! Прикажи из белых полотняных шатров всем тридцати молодцам к тебе в дом прийти; я сама укажу виновника".
В тот час посылает салтан турецкий к тем шатрам своего любимого пашу, чтобы позвал к нему, потребовал млада Балдака, сына Борисьевича, со всеми его товарищами. Вышли из шатров тридцать молодцев; все на один лик, словно братцы родные, волос -- в волос, голос -- в голос! И говорят послу таково слово: "Ступай назад, а мы за тобой скоро будем!" Млад Балдак, сын Борисьевич молвил своим ребятам: "Нет ли на мне какой значки? Осмотрите всего" И оказалось на нем: по колен ноги в золоте, по локоть руки в серебре. "Она хитра, а я разе того не разумею!" -- сказал Балдак и сделал у всех своих товарищей такую же значку: по колен у ребят ноги в золоте, по локоть руки в серебре; велел им надевать на руки перчатки. "Как заедем к салтану в дом, без приказу моего никто не сымай!"
Вот пришли они к салтану в дом; выступает его большая дочь и узнает виновника, млада Балдака, сына Борисьевича. Говорит ей Балдак: "Ты почем меня признаешь -- по каким уликам?" Отвечает салтанова большая дочь: "Скинь-ка с ноги сапог да с руки перчатку: тут у меня значка положена -- по колен ноги в золоте, по локоть руки в серебре". -- "Разве у нас таких молодцев не бывает?" -- и приказывает млад Балдак, сын Борисьевич, своим ребятам: "Скидавайте все с ноги по сапогу, с руки по перчатке!" Какая значка у него, такая и у всех объявилась -- в покоях все осияло! А салтан турецкий был добре милослив, на то дочери своей не поверовал: "Врешь ты! Мне один виновник надобен, а теперь по-твоему все тридцать оказалися!" Приказал салтан турецкий: "Убирайтесь все вон!"
После того еще больше закручинился, еще больше запечалился и стал опять думать, со своим любимым пашою советовать, как бы узнать им виновного? На тот совет выходит вторая салтанова дочь и говорит салтану турецкому: "Дай мне, батюшка, двадцать девять девиц; я сама буду тридцатая, пойду с ними к белым полотняным шатрам, переночую в тех шатрах единую ночь и открою вам виновника". Сказано -- сделано. Поутру зовет салтан турецкий млада Балдака, сына Борисьевича, в палаты к себе, а зовет его с товарищами чрез своего пашу любимого. Отвечает Балдак по-прежнему: "Ступай назад, а мы скоро будем!" Как скоро ушел паша, млад Балдак вскричал своим громким голосом: "Выходите из шатров все мои товарищи, двадцать девять молодцев; поглядите, нет ли на мне какой значки?" Тотчас все из шатров выскочили и усмотрели у него на голове золотые волосы. Возговорит млад Балдак, сын Борисьевич: "Она хитра, а разе я не разумею того!" Сделал у всех молодцев, равно как у себя, золотые волосы и велел наложить шапки на буйные головы: "Как будем в палатах у салтана турецкого, без моего приказу никто не сымай!"
Как скоро вошел млад Балдак, сын Борисьевич, со своими товарищи в палаты салтанские, -- сказал тут салтан своей средней дочери: "Узнавай, дочь любезная, который -- виновник?" А она знает наверное -- по тому самому, что переспала с ним единую ночь; подходит прямо к младу Балдаку и говорит: "Вот вам виновник!" Отвечает на то млад Балдак, сын Борисьевич: "Почем ты меня признаешь -- по каким уликам?" -- "Сними с головы своей шапку; тут у меня значка сделана -- волосы золотые". -- "А разве у нас таких молодцев не бывает!" -- и приказал млад
Балдак всем своим ребятам скинуть шапки долой: объявились у них золотые волосы -- в покоях все осияло! Рассердился салтан на свою вторую дочь: "Неправда твоя! Мне один виновник надобен, а по-твоему все оказались!" -- и приказал: "Убирайтесь-ка из палат вон!"
Еще пуще запечалился-закручинился салтан турецкий; выходит третья, меньшая дочь и хулит двух старших сестер, а сама у отца напрашивается: "Любезный мой батюшка! Прикажи мне выбрать двадцать девять девиц -- чтоб лучше их во всем царстве не было; я сама буду тридцатая и узнаю тебе виновника". По прошенью своей младшей дочери исполнил салтан. Отправилась она к тем же шатрам ночь ночевать. Выскочил тут млад Балдак, сын Борисьевич, из своего шатра, берет салтанову дочь за белые руки и ведет к себе; а своим молодцам вскричал громким голосом: "Берите-ка, ребята, красных девиц по рукам да ведите по своим шатрам". Переночевали ту ночь, и пошли девицы наутро домой. Посылает салтан за добрыми молодцами своего любимого пашу. Идет посол к белым полотняным шатрам, зазывает млада Балдака с товарищи в палаты к самому салтану турецкому. "Ступай назад, а мы за тобой скоро будем!" Возговорит млад Балдак, сын Борисьевич, своим товарищам: "Ну, ребятушки, смотрите, нет ли на мне какой значки?" Везде высмотрели, везде выглядели -- не могли найти. "Ах, братцы, видно я теперь погиб!" -- и стал млад Балдак просить, чтоб сослужили ему службу последнюю; раздавал им по вострой сабле и велел держать под одежею: "А как знак подам -- руби во все стороны!"
Как скоро пришли они пред салтана турецкого, выступила его меньшая дочь, указала на млада Балдака: "Вот он, виновник-то! Есть у него под пятой золотая звезда". И по тем речам означилась у него под пятой золотая звезда. Высылал салтан турецкий из своих палат всех двадцать девять молодцев; оставлял одного виновника -- млада Балдака, сына Борисьевича, закричал на него громким, зычным голосом: "Как возьму тебя, на одну ладонь посажу да другой прихлопну -- только мокренько будет!" Отвечает ему млад Балдак: "Гой еси, турецкий салтан! Боялись тебя цари-царевичи, короли-королевичи и сильномогучие богатыри, а я, семилетний мальчишка, тебя не боюсь: увел у тебя коня златогривого, вышничка багрового, убил кота-бахаря, тебе, салтану, в глаза наплевал, а еще порубил-повыжег твой любимый сад!" Осерчал салтан больше прежнего, приказал своим служителям, чтоб поставили на площади два столба дубовые, перекладину кленовую, а на той перекладине три петли сготовили: первую шелковую, другую пеньковую, третью лычаную, и давал знать по всему городу, чтобы все, от малого до великого, собирались на площадь смотреть, как будут казнить русского виновника.
Сам салтан турецкий садился в легкую повозку, брал с собой любимого пашу и меньшую дочь, что открыла виновника; а млада Балдака связали, сковали, у ног посадили, и поехали прямо к дубовым столбам. Вот дорогою завел млад Балдак таковые речи: "Стану я загадки загадывать, а ты, салтан турецкий, отгадывай. Добро конь идет, на что хвост волочится?" -- "Не дурак ли ты? -- отвечал салтан. -- Конь с хвостом и на свет родится". Немного проехали, говорит опять Балдак: "Передние колеса конь везет, а задние почто черт несет?" -- "Вот дурак! Наготове до смерти с ума сошел, в словах завирается! Мастер четыре колеса сделал -- четыре и катятся". Приехали на площадь и вышли из повозки вон; взяли виновного, развязали, расковали, повели на виселицу.
Млад Балдак, сын Борисьевич, перекрестился, на все стороны поклонился и возговорил громким голосом: "Гой еси, турецкий салтан! Не прикажи казнить, прикажи слово вымолвить". -- "Говори, что такое?" -- "Есть у меня батюшкино подареньице, матушкино благословение -- игральный рожок. Прикажи мне при последнем времени поиграть в него: себя потешить и вас повеселить". -- "Играй, играй при последнем времени!" Млад Балдак заиграл веселую -- у всех разум помутился; загляделись на него, заслушались, позабыли -- зачем приехали; у салтана язык не шевелится. Услыхали рожок двадцать девять молодцев, зашли с задних рядов и давай вострыми саблями народ сечь. Млад Балдак до тех пор играл, пока молодцы, его товарищи, не посекли весь народ, пока не дошли они до самой виселицы.