Идет он путем-дорожкою; попадается ему навстречу бабка голубая шапка и спрашивает: "Что ты, Алеша, так печален?" -- "Как мне не печалиться! Похвалился я у царя, что с Еленой Прекрасною ночь переспал; тут все гости сказали: коли ты с нею спал, так поди ж с нею выпарься в бане и принеси именное ее кольцо; а не принесешь -- велим тебя повесить". -- "Не печалься, пойдем со мною!" -- говорит бабка. Приходят они к дому Елены Прекрасной; бабка голубая шапка Алешу Поповича оставляет за воротами, а сама подлезла в подворотню, взошла в сени, глядь -- а перстень именной тут на лавке лежит: позабыла его Елена Прекрасная в то самое время, как после отдыха умывалась. Сохватила старая это кольцо, отдала его Алеше Поповичу да велела ему зайти на реку, намочить водой голову, будто в бане был. Он то и сделал. Приходит к царю во двор, показывает всем именное кольцо. Василий-царевич крепко огорчился, тотчас поехал домой и продал Елену Прекрасную купцам за сто рублей.
В городе, куда увезена Елена Прекрасная, помер царь, и поэтому был клич, чтобы все сходились в тот город выбирать царя; а царей у них выбирали так: кто войдет в церковь со свечкой и коли свеча сама затеплится, тому и царем быть. Все перепробовали свое счастье, свеча ни у кого не затеплилась. Елена Прекрасная услыхала про то и думает себе: "Дай и я пойду, попробую своего счастья". Одевается она в мужскую одежу, берет в руки свечу и идет в церковь; только взошла в церковь, у ней тотчас свеча и затеплилась. Все обрадовались и посадили ее на царство. Стала она царствовать и не забыла распроведать о своем муже Василье-царевиче, где он и как поживает? Узнала, что он крепко по ней скучает, и послала за ним послов. Вот когда он приехал да рассказал, как и что было, Елена Прекрасная догадалась, кто были виновники ихнего горя, и помирилась с мужем.
Послали они за Алешей Поповичем, и он во всем им сознался, что кольцо отдала ему бабка голубая шапка, а он насказал у царя на Елену Прекрасную нарочно, потому-де, что христосовался он с Васильем-царевичем да просил у него яичко, а царевич ему не дал. Послали и за бабкою голубою шапкою; когда ее привезли, тотчас начали допрашивать: зачем она украла у Елены Прекрасной именное кольцо? "Затем, -- сказала, -- что ты, Елена Прекрасная, хотела меня поить-кормить три года, да не исполнила". Тут повелели Алешу Поповича и бабку голубую шапку расстрелять, а Василью-царевичу Елена Прекрасная поручила царство, и стали они жить-поживать да добра наживать.
Балдак Борисьевич
No 315 [469]
Во славном городе во Киеве у царя у Владимира собирались князья и бояре и сильномогучие богатыри на почестный пир. Возговорил Владимир-царь таково слово: "Гой есте, мои ребята! Собирайтеся, сокопляйтеся за единый стол". Собиралися за единый стол, вполсыта наедалися, вполпитья напивалися, и возговорил Владимир-царь: "Кто бы сослужил мне службу великую: съездил за тридевять земель, в тридесятое царство, к самому салтану турецкому -- увести у него коня златогривого, вышничка багрового (?), убить кота-бахаря[470], самому салтану турецкому в глаза наплевать?" Выбирался добрый молодец Илья Муромец, сын Иванович. У царя у Владимира была дочь возлюбленная; возговорит она таково слово: "Гой еси, мой батюшка, Владимир-царь! Хоша хвалится Илья Муромец, сын Иванович, не сослужить ему этой службы! Распусти, батюшка, почестный пир; поди искать по своему граду по царевым кабакам млада Балдака, сына Борисьевича, от роду семилетнего".
И послушал царь своей дочери, пошел искать млада Балдака, сына Борисьевича, и нашел в кабаке -- спит под лавкою. Ткнул его носком Владимир-царь; от того Балдак скочил ото сна, как ни в чем не бывал. "Гой еси, Владимир-царь! К чему меня требуешь?" На то отвечал ему Владимир-царь: "Прошу тебя на почестный пир". -- "Не достоин я на почестный пир идти; в кабаках я запиваюся, под ногами валяюся". Возговорит ему Владимир-царь таково слово: "Когда на пир зову, надо идти; есть до тебя нужда великая". И посылает его млад Балдак, сын Борисьевич, из кабака обратным путем в чердаки[471] царские, а я-де скоро за тобой буду.
Оставался Балдак один в кабаке, опохмелялся тут зеленым вином, сколько требовалось, и пошел к царю Владимиру в чердаки бездокладочно; крест кладет он по-писаному, поклон ведет по-ученому; поклоняется на все стороны, самому царю в особину: "Здравствуй, Владимир-царь! На что меня требовал?" Отвечает ему Владимир-царь: "Гой еси, млад Балдак, сын Борисьевич! Сослужи мне службу великую: сходи за тридевять земель, в тридесятое царство, к салтану турецкому; уведи у него коня златогривого, вышничка багрового, убей кота-бахаря, самому салтану турецкому в глаза наплюй. Бери с собой народу-силы сколько надобно; бери золотой казны сколько хочется!" И возговорит млад Балдак, сын Борисьевич: "Уж ты гой еси, Владимир-царь! Дай мне силы только двадцать девять молодцев, а сам я тридцатый буду".
Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается; отправлялся млад Балдак, сын Борисьевич, во путь во дорожку к салтану турецкому; приноровился приехать в самую полночь. Вошел на салтанский двор, увел из конюшни коня златогривого, вышничка багрового, схватил кота-бахаря, разорвал его надвое, самому салтану глаза заплевал. А был у салтана турецкого любимый сад -- на три версты; всякие древа в саду понасажены, всякие цветы произведены. Млад Балдак, сын Борисьевич, приказал своим товарищам, двадцати девяти молодцам, весь сад повалить-вырубить, а сам достал огоньку, да тем огнем выжег все начисто, да поставил тридцать белых тонких полотняных шатров.
Поутру ранешенько просыпается от сна турецкий салтан; был у него первый взгляд на свой на любимый сад, и как скоро взглянул -- видит, что все деревья порублены, повыжжены, а стоят в саду тридцать белых полотняных шатров. "Кто такой наехал ко мне, -- думает он про себя, -- царь ли царевич, или король королевич, или сильномогучий богатырь?" Закричал тут салтан громким голосом своему любимому паше турецкому, призывает к себе его и возговорит таково слово: "Неблагополучно в царстве моем! Дожидался я русского виновника -- млада Балдака, сына Борисьевича; а теперь наехал на меня... царь ли царевич, или король королевич, или сильномогучий богатырь? -- того не ведаю, и как сведать -- не придумаю".