Мальчики вышли из лесу на большую дорогу и пошли куда глаза глядят; долго ли, коротко ли шли они -- только распадается дорога надвое, и стоит тут столб, а на столбе написано: кто пойдет направо, тот царство получит, а кто пойдет налево, тот много зла и горя примет, да зато женится на прекрасной царевне. Братья прочитали эту надпись и решились идти в разные стороны: старший пошел направо, младший -- налево. Вот старший-то шел-шел, шел-шел и забрался в незнамый столичный город; в городе народа видимо-невидимо! Только все в трауре, все печалятся. Попросился он к бедной старушке на квартиру. "Укрой, -- говорит, -- чужестранного человека от темной ночи". -- "Рада бы пустить, да, право, некуды; и то тесно!" -- "Пусти, бабушка! Я такой же человек мирской[98], как и ты; мне немного места надобно -- где-нибудь в уголку ночую".
Старуха пустила его. Стали разговаривать. "Отчего, бабушка, -- спрашивает странник, -- у вас в городе теснота страшная, квартиры дороги, а народ весь в трауре да в печали?" -- "Да вишь, король у нас помер; так бояре стали клич кликать, чтоб собирались все и старые и малые, и всякому дают по свече, и с теми свечами ходят в собор; у кого свеча сама собой загорится, тот и королем будет!" Наутро мальчик встал, умылся, богу помолился, поблагодарил хозяйку за хлеб, за соль, за мягкую постель и пошел в соборную церковь; приходит -- народу в три года не сосчитать! Только взял свечу в руки -- она тотчас и загорелася. Тут все на него бросились, стали свечу задувать, тушить, а огонь еще ярче горит. Нечего делать, признали его за короля, одели в золотую одежу и отвели во дворец.
А меньшой брат, что повернул налево, услыхал, что в некоем царстве есть прекрасная царевна -- собой прелесть неописанная, только на казну больно завистная, и пустила-де она вести по всем землям: за того пойду замуж, кто сможет прокормить мое войско целые три года. Как не попытать счастья? Пошел туда мальчик; идет он дорогою, идет широкою, а сам в мешочек плюет да плюет чистым золотом. Долго ли, коротко ли, близко ли, далеко ли, приходит к прекрасной царевне и вызвался ее задачу исполнить. Золота ему не занимать стать: плюнет -- и готово! Три года содержал он царевнино войско, кормил-поил, одевал. Пора бы веселым пирком да за свадебку, а царевна -- на хитрости: расспросила-разведала, откуда ему такое богатство бог послал? Зазвала его в гости, угостила, употчевала и поднесла рвотного. Стошнило доброго молодца, и выблевал он куриный потрох; а царевна подхватила -- да в рот. С того же дня стала она золотом харкать, а жених ее ни при чем остался. "Что мне с этим невежею делать? -- спрашивает царевна у своих бояр, у генералов. -- Ведь зайдет же этакая блажь в голову -- вздумал на мне жениться!" Бояре говорят, надо его повесить; генералы говорят: надо его расстрелять; а царевна иное придумала -- приказала бросить его в н.....
Добрый молодец еле оттуда вылез и снова отправился в путь-дорогу, а сам одно на уме держит: как бы умудриться да отсмеять царевне эту шутку недобрую. Шел-шел и зашел в дремучий лес; смотрит -- три человека дерутся, друг дружку так кулаками и садят! "Что вы деретесь?" -- "Да вот попались нам в лесу три находки, а разделить не умеем: всякий себе тащит!" -- "А что за находки? Есть ли из-за чего ссориться?" -- "Еще бы! Вот бочонок -- только стукни, из него рота солдат выскочит; вот ковер-самолет -- куда вздумал, туда и полетел; а вот кнут-самобой -- хлысни девку да скажи: была девица, а будь кобылица! -- сейчас кобылой и сделается". -- "Находки важные -- разделить трудно! А я так думаю: давайте-ка сделаю стрелу да пущу в энту сторону, а вы вслед за ней припустите; кто первый добежит -- тому бочонок, кто второй добежит -- тому ковер-самолет, кто назади останется -- тому кнут-самобой". -- "Ладно! Пущай стрелу". Молодец сделал стрелу и пустил далеко-далеко; трое бросились бежать наперегонки... бегут и назад не оглянутся! А добрый молодец взял бочонок да кнут-самобой, сел на ковер-самолет, тряхнул за один конец -- и поднялся выше леса стоячего, ниже облака ходячего и полетел, куда сам желал.
Опустился он на заповедных лугах прекрасной царевны и начал в бочонок поколачивать -- и полезло оттуда войско несметное: и пехота, и конница, и артиллерия с пушками, с пороховыми ящиками. Сила так и валит, так и валит. Добрый молодец спросил коня, сел верхом, объехал свою армию, поздоровался и скомандовал поход. Барабаны бьют, трубы трубят, войско с пальбою идет. Увидала царевна из своих теремов, страшно перепугалась и посылает своих бояр и генералов просить мира. Добрый молодец велел схватить этих посланных; наказал их грозно и больно и отослал назад: "Пускай-де сама царевна приедет да попросит замирения". Нечего делать, приехала к нему царевна; вышла из кареты, подходит к доброму молодцу, узнала его и обомлела, а он взял кнут-самобой, ударил ее по спине. "Была, -- говорит, -- девица, будь теперь кобылица!" В ту ж минуту обратилась царевна кобылицею; он накинул ей узду, оседлал, сел верхом и поскакал в королевство своего старшего брата. Скачет во всю прыть, шпорами в бока садит да тремя железными прутьями погоняет, а за ним идет войско -- сила несметная.
Долго ли, коротко ли -- вот и граница; остановился добрый молодец, собрал свое войско в бочонок и поехал в столичный город. Едет мимо королевского дворца, увидал его сам король, засмотрелся на кобылицу: "Что за витязь едет! Этакой славной кобылицы в жизнь свою не видывал!" Посылает своих генералов торговать того коня. "Ишь, -- говорит молодец, -- какой король у вас зоркий! Этак по вашему городу нельзя и с женой молодой погулять; коли на кобылу позарился, так жену и подавно отымет!" Входит во дворец: "Здорово, братец!" -- "Ах, а я тебя не узнал!" Пошло обниманье-целованье. "Это что у тебя за бочонок?" -- "Для питья, братец, держу; без воды в дороге нельзя". -- "А ковер?" -- "Садись, так узнаешь!" Сели они на ковер-самолет, младший брат тряхнул за один конец, и полетели выше леса стоячего, ниже облака ходячего -- прямо в свое отечество.
Прилетели и наняли квартиру у родного отца; живут, а кто таковы -- отцу с матерью не сказываются. Вот вздумали они задать пир на весь крещеный мир, собрали народу тьму-тьмущую, трое суток кормили-поили всех безданно, беспошлинно, а после стали спрашивать: не знает ли кто какой дивной истории? Коли знает, пусть сказывает. Никто не вызвался: "Мы-де люди не бывалые!" -- "Ну так я расскажу, -- говорит младший брат, -- только чур не перебивать! Кто три раза перебьет меня, того без пощады казнить". Все согласились; вот он и начал рассказывать, как жил старик со старухою, как была у них курочка да несла самоцветные камушки, как связалась старуха с приказчиком... "Что ты врешь!" -- перебила хозяйка; а сын продолжает дальше. Стал рассказывать, как курочку зарезали; мать опять его перебила. Дошло дело до того, как старуха хотела детей извести; тут она снова не вытерпела. "Неправда! -- говорит. -- Может ли это случиться, чтобы мать да на своих родных детей восстала?" -- "Видно, может! Узнай-ка нас, матушка; ведь мы твои дети..." Тут все открылось.
Отец приказал изрубить старуху на мелкие части; приказчика привязал к лошадиным хвостам: лошади бросились в разные стороны и разнесли его косточки по чисту полю. "Собаке собачья и смерть!" -- сказал старик, роздал все свое имение нищим и поехал жить к старшему сыну в его королевство. А младший сын ударил свою кобылицу наотмашь кнутом-самобоем:
"Была кобылица, будь теперь девица!" Кобылица обратилась прекрасною царевною; тут они помирились, поладили и повенчались. Свадьба была знатная, и я там был, мед пил, по бороде текло, да в рот не попало.