AT 707 (разновидность "Поющее дерево, птица-говорунья и живая вода").
К рассказу о наказании царицы (с. 311) Афанасьевым дана сноска: "Несчастную царицу заклали в каменный столб; сидит она, молится и плачет. Явился ей сам Христос: "Не плачь, твоя молитва дошла до бога; будешь ты опять царицею, и будут у тебя дети". С тех пор много лет прошло; а царица в столбе замурована -- никто ее не кормит, а она духом божьим сыта".
В Примечаниях (кн. IV, 1873, с. 378--381) к текстам No 283--289 Афанасьев дал пересказ еще одного варианта, записанного Петуховым в Пермском уезде: "Молодая царица как обещала царю, так и родила трех чудесных детей; баба-яга вызвалась быть повивальною бабкою; оборотила царевичей волчатами, а взамен их подложила простого крестьянского мальчика. Царь рассердился на жену, которая (как ему казалось) не исполнила своего обещания, и велел посадить её вместе с ребенком в бочку и пустить на синё море. Бочка пристает к пустынному берегу и разваливается; царица выходит с подкидышем на сухое место и молит бога, чтобы даровал им хлеб насущный. Господь услышал молитву и превратил песок в кисель, воду в молоко; тем они и питались. Мальчик скоро вырос, принялся бить зверей да с них шкурки сымать; много набил и куниц, и лисиц, и бобров и сделал из тех шкурок небольшой шалаш: было бы где от дождя да от холода укрыться. Проходили мимо нищие и немало дивилися, что вот живут себе люди -- о хлебе не думают: под руками река молочная, берега кисельные; пришли к царю и рассказали ему про то диво неслыханное. А царь уже успел на другой жениться -- на дочери бабы-яги. Услыхала новая царица, про что говорят нищие, выскочила и крикнула: "Что за хлопуши пришли? Экое диво рассказывают! У моей матушки есть почище того: кувшин о семи рожках; сколько ни ешь, сколько ни пей из него -- все не убывает". Этими словами она и речь странников замяла и царя омрачила: он хотел было ехать посмотреть на диво, а то и думать перестал. Когда сведал про то подкидыш, тотчас же собрался и пошел к бабе-яге добывать кувшинчик, пришел к ней в избушку, когда ведьмы дома не было и унёс диковинку. Снова заходят нищие к царю и рассказывают про реку молочную, берега кисельные и кувшинчик о семи рожках: сколько из него ни ешь, сколько ни пей -- в нем и на каплю не убывает. Услыхала их речи ягинична, выбежала, выскочила и крикнула: "Какие там хлопуши явились! Нашли чем хвастаться! У моей матушки есть получше того: зеленый сад, в том саду птицы райские, поют песни царские -- про царей, про князей и про всяких королей". Дошло это слово до подкидыша; отправился добывать сад бабы-яги. Идет дорогою, идет широкою, навстречу ему старичок: "Куда пошел, добрый молодец?" -- "Хочу доставать сад бабы-яги!" -- "Как же ты увезешь его?" -- "А и сам не ведаю". Старичок дал ему дудочку. "Вот, -- говорит, -- когда придешь на место, обойди кругом весь сад и скажи: "Как ветер дует, так и сад за мною лети", а сам иди да в дудочку посвистывай. Сад за тобой тотчас тронется". Очутился сад бабы-яги у прекрасной царевны с подкидышем; нищие и про то диво стали царю рассказывать, а дочка бабы-яги выскочила: "У моей, -- говорит, -- матушки есть почище того: чудное зеркальце -- как взглянешь в него, так все разом и уведаешь, где какие войска стоят, где какие города построены и все, что на свете случается". Подкидыш опять собрался в дорогу, взял про запас сладких яблочков и отправился добывать зеркальце. Навстречу ему кузнец. "Дай, -- говорит, -- яблочко". -- "Скуй мне щипцы да три прута железные". Кузнец сковал, подкидыш отдал ему за труды сладкие яблочки и пошел дальше. Вот стоит избушка на курьих ножках, на собольих лапках. Молвил он ей: "Избушка, избушка! Стань к лесу задом, ко мне передом". Избушка повернулась, зашел в нее добрый молодец, а там жарко печь топится, возле баба-яга стоит, клюкой в печи мешает. Замахнулась было баба-яга на незванного гостя клюкою, убить хотела, да он так ее пнул ногою, что и клюка из рук вылетела, и сама рот разинула. Подкидыш поймал ее за язык щипцами и давай бить железными прутьями; один прут изломался, он за другой взялся; другой изломался, он за третий принялся. Просит баба-яга пощадить ее, помиловать, и отдает ему свое зеркальце. Принёс добрый молодец домой чудное зеркальце; царица глянула в него -- и увидала своих деток волчатами на чистой поляне промеж орешника. "Вот, -- говорит, -- где мои детки живут". Подкидыш вызвался за ними сходить. Мать надоила из своих сосцов молока, замесила на том молоке крупчатку и сделала три колобочка. Взял подкидыш волшебное зеркальце и три колобочка и пошел в путь-дорогу; подкрался помаленечку-потихонечку к густому орешнику и дивуется: день был ведрёный, играют на поляне три волчонка, прыгают друг через дружку, по травке-муравке валяются. Подкидыш бросил им три колобочка, волчата подхватили и съели. "Ах, братцы -- отозвался старший, -- я ровно, матушкину титечку пососал". -- "И я тоже", -- отвечали два других брата. Стал манить их сон; разлеглись на лужайке и заснули крепко-крепко. Тем временем подкидыш развел костер, и как скоро огонь разгорелся, -- связал у волчат хвосты вместе, да как крикнет громким голосом: "Не пора спать, пора вставать!" Волчата вскочили и рванулись бежать -- волчьи шкуры с них мигом слетели, и явились три добрых молодца, три родных брата. Подкидыш схватил волчьи шкурки да в огонь; так и спалил. После того они здравствовались и пошли все четверо к матери. Опять явились нищие к царю и рассказывали ему про царицу и царевичей, про молочную реку, берега кисельные, про кувшин о семи рожках и зеленый сад. Царь не вытерпел, поехал и узнал свою настоящую жену и трех сыновей, добрых молодцев: подкидыша принял к себе крестовым сыном. Тут они собрались в свое царство ехать, да как поехали -- крестовый сын заиграл в дудочку, глядь -- а зеленый сад вслед за ними идет. Воротившись домой, царь, не медля ни мало, осудил бабу-ягу с дочкою и приказал их обеих на воротах расстрелять".
[353] Образом, случаем ( Ред.).
[354] Место записи неизвестно.
AT 510 B (Свиной чехол). Особая разновидность всемирно известного сюжета "Золушка", которая учтена в AT в очень многих вариантах на европейских языках и в турецких, индийских вариантах. Русских вариантов -- 20, украинских -- 12, белорусских -- 8. Архаические варианты сюжета 510, зародившегося на бытовой почве патриархальной полигамной семьи эпохи родового строя, рассматривает Мелетинский (с. 161--212). Формирование сказок типа 510 B связано с французским романом Филиппа де Беомануара о Манекине (вторая пол. XIII в.) и итальянскими средневековыми новеллами (см. Novelline, No 90, 91). Русские сказки типа 510 B, а также типа 510 A ("Золушка") впервые были напечатаны в сборнике Афанасьева. Исследования, относящиеся к обеим разновидностям типа 510: Драгоманов М. П. Корделія-Замурза. -- Розвідки про украïнську народню словісність і пісьменство. Львів, 1899, т. I, с. 156--173; Saintyves P. Les contes de Perrault et les récits parallèles. Paris, 1923, p. 187--208; Rooth A. B. The Cinderella Cycle. Lund, 1951. Афанасьев истолковал такие сказки как отражение мифологических представлений о противостоянии жестокому владычеству зимы светлых сил природы (Поэт. воззрения, II, с. 484). В данном и в варианте No 294 сюжета "Свиной чехол" царевич опознает танцевавшую на балу красавицу по ее башмачку, -- как в сказках типа "Золушка". Во многих вариантах красавицу опознают по ее кольцу.
К словам матери "Вели купить себе платье..." (с. 312) Афанасьев привел вариант: "Скажи отцу, что тогда согласишься идти за него, когда будет у тебя платье -- что ясная зоря". Отец начал искать во всех землях хитрого портного, который бы сумел сшить такое платье; долго-долго искал, наконец-таки нашел. Вот и платье к венцу готово -- блестит и сияет, что ясная зоря! Отец пуще прежнего пристает к дочери".
После слов "Отец и мать подивовались и отправили ее в особую комнату" (с. 313) указан вариант: "В третий раз говорит мать из могилы: "Дочь моя милая, скажи отцу, чтобы сделал тебе коляску-невидимку по городу покататься и к венцу выехать". Отец начал по всем землям разыскивать такого хитрого мастера; долго-долго искал и таки-нашел одного каретника, что взялся и сделал коляску-невидимку. Отец неотступно пристает к дочери: "Поедем венчаться!" -- "Сейчас, -- говорит, -- снаряжусь". Снарядилась, села в коляску-невидимку и уехала от него в другое государство; купила себе свиную шубку, оделась и приходит к царю во двор; просится: "Возьмите меня хоть в кухне прислуживать". Взял ее. Пришло воскресенье: отпросилась девица со двора, вышла в поле, свиную шубку сняла, а надела платье -- что ясная зоря. Села в свою коляску и поехала в церковь. "Посмотрите, куда поедет эта красавица?" -- говорит царевич слугам. Кончилась обедня; красавица села в коляску-невидимку, и никто не мог усмотреть, куда она исчезла..."
[355] Записано в Пирятинском уезде Полтавской губ. Язык украинский.
AT 510 B. Эпизод ухода девушки под землю напоминает сюжет "Сестра просела" ( AT 313 E* -- ср. тексты No 114 и 294). Обычно в сказках типа 510 B дочь просит отца, чтобы он подарил ей только чудесные платья, а не платья и свиной кожух, как в данном варианте. Характерно для восточнославянских сказок здесь и в тексте No 294 разработан мотив покровительства, помощи кукол, наряженных в чудесные платья девушки и заклинающих землю расступиться (ср. текст No 104). В этом мотиве получили творческое преломление древние верования, связанные с похоронным обрядом. Отсутствовавшие в предыдущем варианте эпизоды троекратного избиения (кувшином, полотенцем, гребнем) девушки-служанки в свином кожухе являются для таких сказок традиционными и имеют характерную восточнославянскую стилистическую окраску (ср. текст No 294). Особенной выразительностью отличается развязка: царевич обнаруживает кольцо в варенике, изумляется, кричит на служанок, и перед ним неожиданно предстает преобразившаяся в чудесную красавицу одна из них -- "поповна".