После слов "Я узнаю" -- "Ладно, узнай!" (с. 333) Афанасьевым приведен вариант: "Вызвался солдат. Приставил его король к своим дочерям будто в услужение. "Смотри, -- говорит, -- не плошай!" Королевны обступили солдата, стали его угощать, вином потчевать: "Пей, кавалер, сколько душе хочется!" А он тому и рад; вино пьет да песни поет; до того напился, что тут же наземь повалился; всю ночь проспал, ничего как есть не видал. Поутру требует король солдата: "Что, братец, узнал?" -- "Никак нет, ваше величество!" -- "Ну, еще в две ночи если не узнаешь -- велю тебя повесить!" Стало время идти к вечеру; опять обступили королевны солдата и давай вином поить. Забыл он про свою службу, напился пьян и проспал до утра. Говорит ему король: "Смотри в оба! Остается тебе последняя ночь; если и теперь проспишь -- завтра на виселице будешь". -- "Слушаю, ваше величество!" Пришел солдат к королевнам; они его спрашивают: "Что тебе батюшка сказал?" -- "Да что сказал! Коли к утру во дворце цветы не расцветут, так велит меня повесить". -- "Хорошо тебе король загадал!" -- "Да, хорошо!"
Начали они угощать солдата по-прежнему, а он думает: "Нет, не надуешь!" Сел за стол, обедать -- обедает, а вино не пьет, за голенище льет; к вечеру притворился пьяным и свалился со стула на пол. "Кажись, опять напился!" -- "Нет, сестрицы! Постойте, -- говорит старшая королевна, -- надо прежде испробовать". Схватила плеть и давай бить солдата: не вскочит ли? Солдат терпит и знаку не подает -- хоть на части изорви!.. Как ушли царевны в заклятое царство, солдат тотчас надел на себя шапку-невидимку да сапоги-скороходы, побежал за ними и живо нагнал. Встречает их царь, взял младшую королевну за белые руки, повел по саду и начал хвалиться: "У меня-де есть такие диковинки, каких у вас на том свете нет! Вот бочонок -- хоть невелик, всего полтора вершка, а вина из него сколько хочешь лей. Прекрасная королевна! Дарю его тебе на память". Она взяла бочонок, а солдат тут же украл его и положил к себе в ранец. После того царь подарил ей шкатулку: только стукни -- тотчас откроется, и всякие кушанья явятся, каких душе угодно! Да еще тросточку: только махни -- тотчас войско словно из земли вырастет. Солдат украл и шкатулку и тросточку и все в ранец спрятал..."
[407] Из примечаний Афанасьева к тексту No 167. Записано в Пермской губ.
AT 306 + эпизод 518 (Обманутые черти, лешие и великаны. См. комментарии к тексту No 185). Традиционная контаминация. Эпизоды в подземном царстве и заключительный эпизод уличения царевны солдатом изложены схематично.
[408] Место записи неизвестно.
AT 700 (Мальчик с пальчик). В AT учтены европейские и турецкие, индийские сказки. Русских опубликовано 20, украинских -- 8, белорусских -- 8. Осложненные своеобразными подробностями варианты встречаются в сборниках сказок некоторых тюркоязычных народов СССР, например, татар (Тат. творч., III, 1981, No 149), башкир ( Башк. творч., V, 1983, No 116, 117). Литературная история сюжета восходит к английскому стихотворению XVI в. "Tumbe his life and death" и особенно связана со сказкой Перро о мальчике с пальчике и волке и сказками братьев Гримм (No 37 и 45). Украинская народная сказка обработана Г. П. Данилевским ("Коротышка"). Текст сборника Афанасьева послужил основным источником одноименной сказки А. Н. Толстого. Исследования: Saintyves P. Les Contes de Perrault et les image des legendares. Paris, 1912, p. 319--349. По своей структуре вариант Афанасьева близок сказке Перро, но замечателен деталями и эпизодическими образами, связанными с русским крестьянским бытом. Имеются в восточнославянском, преимущественно в белорусском и украинском, материале варианты, отличающиеся антибарской и антипоповской социальной заостренностью (маленький мальчик -- Горошек, Воловье ушко -- потешается над барином, попом, вредит им).
В сносках Афанасьев приводит два варианта начала сказки:
" Вариант 1: В одной деревне жили-были мужик да баба, детей у них не было Стали они богу молиться да просить себе детище. Услышал бог молитву. Говорит однажды мужик бабе: "Старуха! Нет ли у нас какого полена; я нащеплю лучины". Баба в ответ: "Возьми, старик, в печке". Мужик взял топор, достал полено и давай лучину щепать; щепал, щепал и отрубил себе пальчик; из того пальчика сделался мальчик, да такой резвый, разумный; только народился, а уж с отцом, с матерью разговаривает. Возрадовались мужик с бабою, возблагодарили господа и назвали своего мальчика Микулка Четвертной. На другой день поехал мужик землю пахать, а баба принялась блины печь. Напекла блинов, намазала и говорит Микулке: "На, сынок! Снеси отцу пообедать".
Вариант 2: Жили-были старик со старухою. Стала старуха капусту рубить, отсекла себе пальчик, бросила на печку, а сама приговаривает: "Пальчик, пальчик, вырасти мальчик". Истопила печь, напекла блинов, вздохнула и промолвила: "Если б был у меня сынок, он бы снес к отцу блинков позавтракать!" Только вымолвила -- соскочил с печи мальчик с пальчик: "Давай, матушка, я снесу". -- "Ах, сынок! Ты еще малёшенек, где тебе блины тащить!" -- "Ничего, матушка! Я мал, да удал; где боком, где скоком -- донесу до батюшки!" Пришел на отцовскую полосу: "Ешь, батюшка, блины; а я пахать стану". -- "Где тебе пахать? Ты еще за соху не ухватишься!" -- "Ничего! Я мал, да удал". Уселся поверх сошника, взял вожжи и ну пахать землю".
К словам: "Шел, шел и пристигла его темная ночь..." (с. 336) дан вариант: "Шел, шел он; вдруг поднялась буря, и полил сильный дождь. Микулка Четвертной стал под старый гриб и стоит словно под крышкою".