No 204 [112]
Жил-был царь, у него были сын да дочь. В соседнем государстве случилась беда немалая -- вымер весь народ; просит Иван-царевич отца: "Батюшка! Благослови меня в то государство на житье ехать". Отец не согласен. "Коли так, я и сам пойду!" Пошел Иван-царевич, а сестра не захотела от него отстать и сама пошла. Шли они несколько времени. Стоит в чистом поле избушка на куриных ножках и повертывается; Иван-царевич сказал: "Избушка, избушка! Стань по-старому, как мать поставила". Избушка остановилась, они взошли в нее, а там лежит баба-яга: в одном углу ноги, в другом голова, губы на притолоке, нос в потолок уткнула. "Здравствуй, Иван-царевич! Что, дела пытаешь аль от дела лытаешь?" -- "Где дела пытаю, а где от дела лытаю; в таком-то царстве народ вымер, иду туда на житье". Она ему говорит: "Сам бы туда шел, а сестру напрасно взял; она тебе много вреда сделает". Напоила их, накормила и спать положила.
На другой день брат с сестрой собираются в дорогу; баба-яга дает Ивану-царевичу собаку да синий клубочек: "Куда клубочек покатится, туда и иди!" Клубочек подкатился к другой избушке на куриных ножках. "Избушка, избушка! Стань по-старому, как мать поставила". Избушка остановилась, царевич с царевною взошли в нее, лежит баба-яга и спрашивает: "Что, Иван-царевич, от дела лытаешь али дела пытаешь?" Он ей сказал, куда и зачем идет. "Сам бы туда шел, а сестру напрасно взял; она тебе много вреда сделает". Напоила их, накормила и спать положила. Наутро подарила Ивану-царевичу собаку и полотенце: "Будет у тебя на пути большая река -- перейти нельзя; ты возьми это полотенце да махни одним концом -- тотчас явится мост; а когда перейдешь на ту сторону, махни другим концом -- и мост пропадет. Да смотри, махай украдкою, чтоб сестра не видела".
Пошел Иван-царевич с сестрою в путь-дорогу: куда клубок катится, туда и идут. Подошли к широкой-широкой реке. Сестра говорит: "Братец! Сядем тут отдохнуть". Села и не видала, как царевич махнул полотенцем -- тотчас мост явился. "Пойдем, сестрица! Бог дал мост, чтобы перейти нам на ту сторону". Перешли за реку, царевич украдкой махнул другим концом полотенца -- мост пропал, как не бывало! Приходят они в то самое царство, где народ вымер; никого нет, везде пусто! Пообжилися немножко; вздумалось брату пойти на охоту, и пошел он со своими собаками бродить по лесам, по болотам.
В это время прилетает к реке Змей Горыныч; ударился о сыру землю и сделался таким молодцом да красавцем, что ни вздумать, ни взгадать, только в сказке сказать. Зовет к себе царевну: "Ты, -- говорит, -- меня измучила, тоской иссушила; я без тебя жить не могу!" Полюбился Змей Горыныч царевне, кричит ему: "Лети сюда через реку!" -- "Не могу перелететь". -- "А я что же сделаю?" -- "У твоего брата есть полотенце, возьми его, принеси к реке и махни одним концом". -- "Он мне не даст!" -- "Ну, обмани его, скажи, будто вымыть хочешь". Приходит царевна во дворец; на ту пору и брат ее возвратился с охоты. Много всякой дичи принес и отдает сестре, чтоб завтра к обеду приготовила. Она спрашивает: "Братец! Нет ли у вас чего вымыть из черного белья?" -- "Сходи, сестрица, в мою комнату; там найдешь", -- сказал Иван-царевич и совсем забыл о полотенце, что баба-яга подарила, да не велела царевне показывать. Царевна взяла полотенце; на другой день брат на охоту, она к реке, махнула одним концом полотенца -- и в ту ж минуту мост явился. Змей перешел по мосту. Стали они целоваться, миловаться; потом пошли во дворец. "Как бы нам, -- говорит змей, -- твоего брата извести?" -- "Придумай сам, а я не ведаю", -- отвечает царевна. "Вот что: притворись больною и пожелай волчьего молока; он пойдет молоко добывать -- авось голову свернет!"
Воротился брат, сестра лежит на постели, жалуется на болезнь свою и говорит: "Братец! Во сне я видела, будто от волчьего молока поздоровею; нельзя ли где добыть? А то смерть моя приходит". Иван-царевич пошел в лес -- кормит волчиха волчонков, хотел ее застрелить; она говорит ему человеческим голосом: "Иван-царевич! Не стреляй, не губи меня, не делай моих детей сиротами; лучше скажи: что тебе надобно?" -- "Мне нужно твоего молока". -- "Изволь, надои; еще дам в придачу волчонка; он тебе станет верой-правдою служить". Царевич надоил молока, взял волчонка, идет домой. Змей увидал, сказывает царевне: "Твой брат идет, волчонка несет, скажи ему, что тебе медвежьего молока хочется". Сказал и оборотился веником. Царевич вошел в комнату; за ним следом собаки вбежали, услыхали нечистый дух и давай теребить веник -- только прутья летят! "Что это такое, братец! -- закричала царевна. -- Уймите вашу охоту, а то завтра и подмести нечем будет!" Иван-царевич унял свою охоту и отдал ей волчье молоко.
Поутру спрашивает брат сестру: "Каково тебе, сестрица?" -- "Немножко полегчило; если б ты, братец, принес еще медвежьего молока -- я бы совсем выздоровела". Пошел царевич в лес, видит: медведиха детей кормит, прицелился, хотел ее застрелить; взмолилась она человеческим голосом: "Не стреляй меня, Иван-царевич, не делай моих детей сиротами; скажи: что тебе надобно?" -- "Мне нужно твоего молока". -- "Изволь, еще дам в придачу медвежонка". Царевич надоил молока, взял медвежонка, идет назад. Змей увидал, говорит царевне: "Твой брат идет, медвежонка несет; пожелай еще львиного молока". Вымолвил и оборотился помелом; она сунула его под печку. Вдруг прибежала охота Ивана-царевича, почуяла нечистый дух, бросилась под печку и давай тормошить помело. "Уймите, братец, вашу охоту, а то завтра нечем будет печки замести". Царевич прикрикнул на своих собак; они улеглись под стол, а сами так и рычат.
Наутро опять царевич спрашивает: "Каково тебе, сестрица?" -- "Нет, не помогает, братец! А снилось мне нынешнюю ночь: если б ты добыл молока от львицы -- я бы вылечилась". Пошел царевич в густой-густой лес, долго ходил -- наконец увидел: кормит львица малых львенков, хотел ее застрелить; говорит она человеческим голосом: "Не стреляй меня, Иван-царевич, не делай моих детушек сиротами; лучше скажи: что тебе надобно?" -- "Мне нужно твоего молока". -- "Изволь, еще одного львенка в придачу дам". Царевич надоил молока, взял львенка, идет домой. Змей Горыныч увидал, говорит царевне: "Твой брат идет, львенка несет", -- и стал выдумывать, как бы его уморить.
Думал-думал, наконец выдумал послать его в тридесятое государство; в том царстве есть мельница за двенадцатью дверями железными, раз в год отворяется -- и то на короткое время; не успеешь оглянуться, как двери захлопнутся. "Пусть-ка попробует, достанет из той мельницы мучной пыли!" Вымолвил эти речи и оборотился ухватом; царевна кинула его под печку. Иван-царевич вошел в комнату, поздоровался и отдал сестре львиное молоко; опять собаки почуяли змеиный дух, бросились под печку и начали ухват грызть. "Ах, братец, уймите вашу охоту; еще разобьют что-нибудь!" Иван-царевич закричал на собак; они улеглись под столом, а сами всё на ухват смотрят да злобно рычат.
К утру расхворалась царевна пуще прежнего, охает, стонет. "Что с тобой, сестрица? -- спрашивает брат. -- Али нет от молока пользы?" -- "Никакой, братец!" -- и стала его посылать на мельницу. Иван-царевич насушил сухарей, взял с собой и собак и зверей своих и пошел на мельницу. Долго прождал он, пока время настало и растворились двенадцать железных дверей; царевич взошел внутрь, наскоро намел мучной пыли и только что успел выйти, как вдруг двери за ним захлопнулись, и осталась охота его на мельнице взаперти. Иван-царевич заплакал: "Видно, смерть моя близко!"