Жил-был купец именитый; в одно время приходит к нему неведомый человек и наймывается в работники. Проработал год и просит у купца расчету; тот ему дает заслуженное жалованье, а работник берет за свою работу только одну копеечку, идет с ней к реке и бросает в воду. "Если, -- говорит, -- я служил верой и правдой, то моя копейка не утонет!" Копеечка утонула. Он опять пошел к тому же купцу работать; проработал год, купец опять дает ему денег, сколько надо, а работник опять берет одну копеечку, идет с ней к реке на старое место и бросает в воду. Копечка утонула. Пошел в третий раз к купцу работать; проработал год, купец дает ему денег еще больше прежнего за усердную его службу, а работник берет опять одну копеечку, идет с нею к реке и бросает ее в воду; глядь -- все три копеечки поверх воды! Он взял их и пошел вдоль по дороге в свое место.
Вдруг ему попадается купец -- к обедне едет; он дает тому купцу копеечку и просит свечку образам поставить. Купец взошел в церковь, дает из кармана своего денег на свечи и как-то обронил ту копеечку на пол. Вдруг от той копеечки огонь возгорел; люди в церкви изумились, спрашивают, кто копеечку обронил. Купец говорит: "Я обронил, а мне ее дал на свечу какой-то работник". Люди взяли по свече и зажгли от той копеечки. А работник тем временем продолжает свой путь вперед.
На дороге попадается ему другой купец -- на ярмарку едет; работник вынимает из кармана копеечку, отдает купцу и говорит: "Купи мне на эту копеечку на ярмарке товару". Купец взял, накупил себе товару и думает: чего бы еще искупить? И вспомнил про копеечку. Вспомнил и не знает, чего бы на нее купить. Попадается ему мальчик, продает кота и просит за него ни больше, ни меньше, как одну копеечку; купец не нашел другого товару и купил кота.
Поплыл он на кораблях в иное государство торг торговать; а на то государство напал великий гнус[171]. Стали корабли в пристани; котик то и дело из корабля выбегает, гнус поедает. Узнал про то царь, спрашивает купца: "Дорог ли этот зверь?" Купец говорит: "Не мой это зверь; мне велел его купить один молодец", -- и нарочно молвил, что стоит трех кораблей. Царь отдал три корабля купцу, а котика себе взял. Воротился купец назад, а работник вышел на рынок, нашел его и говорит: "Купил ли ты мне на копеечку товару?" Купец отвечает: "Нельзя потаить -- купил три корабля!" Работник взял три корабля и поплыл по морю.
Долго ли, коротко ли -- приплыл к острову; на том острове стоит дуб; он взлез на него ночевать и слышит: внизу под дубом хвастается Ерахта[172] своим товарищам, что вот завтра среди бела дня он украдет у царя дочь. Товарищи ему говорят: "Если ты не утащишь, то мы тебя всего железными прутьями исхлещем!" После того разговора они ушли; работник слез с дуба и идет к царю; пришел в палаты, вынул из кармана последнюю копеечку и зажег ее. Ерахта прибежал к царю и никак не сможет украсть его дочери; воротился ни с чем к братьям, а они давай его хлестать железными прутьями; хлестали-хлестали и бросили в неведомое место! А работник женился на царевне и стал себе жить-поживать, добра наживать.
Морской царь и Василиса Премудрая
No 219 [173]
Жил-был царь с царицею. Любил он ходить на охоту и стрелять дичь. Вот один раз пошел царь на охоту и увидел: сидит на дубу молодой орел; только хотел его застрелить, орел и просит: "Не стреляй меня, царь-государь! Возьми лучше к себе, в некое время я тебе пригожусь". Царь подумал-подумал и говорит: "Зачем ты мне нужен!" -- и хочет опять стрелять. Говорит ему орел в другой раз: "Не стреляй меня, царь-государь! Возьми лучше к себе, в некое время я тебе пригожусь". Царь думал-думал и опять-таки не придумал, на что бы такое пригодился ему орел, и хочет уж совсем застрелить его. Орел и в третий раз провещал: "Не стреляй меня, царь-государь! Возьми лучше к себе да прокорми три года; в некое время я пригожусь тебе!"
Царь смиловался, взял орла к себе и кормил его год и два: орел так много поедал, что всю скотину приел; не стало у царя ни овцы, ни коровы. Говорит ему орел: "Пусти-ка меня на волю!" Царь выпустил его на волю; попробовал орел свои крылья -- нет, не сможет еще летать! -- и просит: "Ну, царь-государь, кормил ты меня два года; уж как хочешь, а прокорми еще год; хоть займи, да прокорми: в накладе не будешь!" Царь то и сделал: везде занимал скотину и целый год кормил орла, а после выпустил его на волю вольную. Орел поднялся высоко-высоко, летал-летал, спустился на землю и говорит: "Ну, царь-государь, садись теперь на меня; полетим вместе". Царь сел на птицу.
Вот и полетели они; ни много, ни мало прошло времени, прилетели на край моря синего. Тут орел скинул с себя царя, и упал он в море -- по колени намок; только орел не дал ему потонуть, подхватил его на крыло и спрашивает: "Что, царь-государь, небось испужался?" -- "Испужался, -- говорит царь, -- думал, что совсем потону!" Опять летели-летели, прилетели к другому морю. Орел скинул с себя царя как раз посеред моря -- ажно царь по пояс намок. Подхватил его орел на крыло и спрашивает: "Что, царь-государь, небось испужался?" -- "Испужался, -- говорит он, -- да все думал: авось, бог даст, ты меня вытащишь". Опять-таки летели-летели и прилетели к третьему морю. Скинул орел царя в великую глубь -- ажно намок он по самую шею. И в третий раз подхватил его орел на крыло и спрашивает: "Что, царь-государь, небось испужался?" -- "Испужался, -- говорит царь, -- да все думалось: авось ты меня вытащишь". -- "Ну, царь-государь, теперь ты изведал, каков смертный страх! Это тебе за старое, за прошлое: помнишь ли, как сидел я на дубу, а ты хотел меня застрелить; три раза примался стрелять, а я все просил тебя да на мысли держал: авось не загубишь, авось смилуешься -- к себе возьмешь!"