Уложила его спать, а сама вышла на крылечко, гаркнула-свистнула молодецким посвистом; со всех сторон сбежались плотники-работники: кто место ровняет, кто кирпичи таскает; скоро поставили хрустальный мост, вывели на нем узоры хитрые и разошлись по домам. Поутру рано будит Василиса Премудрая царевича: "Вставай, царевич! Мост готов, сейчас батюшка смотреть придет". Встал царевич, взял метлу; стоит себе на мосту -- где подметет, где почистит. Похвалил его водяной царь. "Спасибо, -- говорит, -- сослужил мне единую службу, сослужи и другую; вот тебе задача: насади к завтрему зеленый сад -- большой да ветвистый, в саду бы птицы певчие распевали, на деревьях бы цветы расцветали, груши-яблоки спелые висели". Идет царевич от водяного, сам слезами заливается. Василиса Премудрая отворила окошечко и спрашивает: "О чем плачешь, царевич?" -- "Как же мне не плакать? Велел твой батюшка за единую ночь сад насадить". -- "Ничего! Ложись спать; утро вечера мудренее".
Уложила его спать, а сама вышла на крылечко, гаркнула-свистнула молодецким посвистом; со всех сторон сбежались садовники-огородники и насадили зеленый сад, в саду птицы певчие распевают, на деревьях цветы расцветают, груши-яблоки спелые висят. Поутру рано будит Василиса Премудрая царевича: "Вставай, царевич! Сад готов, батюшка смотреть идет". Царевич сейчас за метлу да в сад: где дорожку подметет, где веточку поправит. Похвалил его водяной царь: "Спасибо, царевич! Сослужил ты мне службу верой-правдою; выбирай себе за то невесту из двенадцати моих дочерей. Все они лицо в лицо, волос в волос, платье в платье; угадаешь до трех раз одну и ту же -- будет она твоею женою, не угадаешь -- велю тебя казнить". Узнала про то Василиса Премудрая, улучила время и говорит царевичу: "В первый раз я платком махну, в другой платье поправлю, в третий над моей головой станет муха летать". Так-то и угадал царевич Василису Премудрую до трех раз. Повенчали их и стали пир пировать.
Водяной царь наготовил много всякого кушанья -- сотне человек не съесть! И велит зятю, чтоб все было поедено; коли что останется -- худо будет. -- "Батюшка! -- просит царевич. -- Есть у нас старичок, дозволь и ему закусить с нами". -- "Пускай придет!" Сейчас явился Объедало; все приел -- еще мало стало. Водяной царь наставил всякого питья сорок бочек и велит зятю, чтоб дочиста было выпито. "Батюшка! -- просит опять царевич. -- Есть у нас другой старичок, дозволь и ему выпить про твое здоровье". -- "Пускай придет!" Явился Опивало, зараз опростал все сорок бочек -- еще опохмелиться просит.
Видит водяной царь, что ничто не берет, приказал истопить для молодых баню чугунную жарко-нажарко; истопили баню чугунную, двадцать сажон дров сожгли, докрасна печь и стены раскалили -- за пять верст подойти нельзя. "Батюшка, -- говорит царевич, -- дозволь наперед нашему старичку попариться, баню опробовать". -- "Пускай попарится!" Пришел в баню Мороз-Трескун: в один угол дунул, в другой дунул -- уж сосульки висят. Вслед за ним и молодые в баню сходили, помылись-попарились и домой воротились. "Уйдем от батюшки водяного царя, -- говорит царевичу Василиса Премудрая, -- он на тебя больно сердит, не причинил бы зла какого!" -- "Уйдем", -- говорит царевич. Сейчас оседлали коней и поскакали в чистое поле.
Ехали-ехали; много прошло времени. "Слезь-ка, царевич, с коня да припади ухом к сырой земле, -- сказала Василиса Премудрая, -- не слыхать ли за нами погони?" Царевич припал ухом к сырой земле: ничего не слышно! Василиса Премудрая сошла сама с доброго коня, прилегла к сырой земле и говорит: "Ах, царевич! Слышу сильную за нами погоню". Оборотила она коней колодезем, себя -- ковшиком, а царевича -- старым старичком. Наехала погоня: "Эй, старик! Не видал ли добра молодца с красной девицей?" -- "Видал, родимые! Только давно: они еще в те поры проехали, как я молод был". Погоня воротилась к водяному царю. "Нет, -- говорит, -- ни следов, ни вести, только и видели, что старика возле колодезя, по воде ковшик плавает". -- "Что ж вы их не брали?" -- закричал водяной царь и тут же предал гонцов лютой смерти, а за царевичем и Василисой Премудрой послал другую смену. А тем временем они далеко-далеко уехали.
Услыхала Василиса Премудрая новую погоню; оборотила царевича старым попом, а сама сделалась ветхой церковью: еле стены держатся, кругом мохом обросли. Наехала погоня: "Эй, старичок! Не видал ли добра молодца с красной девицей?" -- "Видел, родимые! Только давным-давно; они еще в те поры проехали, как я молод был, эту церковь строил". И вторая погоня воротилась к водяному царю: "Нет, ваше царское величество, ни следов, ни вести; только и видели, что старца-попа да церковь ветхую". -- "Что ж вы их не брали?" -- закричал пуще прежнего водяной царь; предал гонцов лютой смерти, а за царевичем и Василисою
Премудрою сам поскакал. На этот раз Василиса Премудрая оборотила коней рекою медовою, берегами кисельными, царевича -- селезнем, себя -- серой утицею. Водяной царь бросился на кисель и сыту, ел-ел, пил-пил -- до того, что лопнул! Тут и дух испустил.
Царевич с Василисою Премудрою поехали дальше; стали они подъезжать домой, к отцу, к матери царевича. Василиса Премудрая и говорит: "Ступай, царевич, вперед, доложись отцу с матерью, а я тебя здесь на дороге обожду; только помни мое слово: со всеми целуйся, не целуй сестрицы; не то меня позабудешь". Приехал царевич домой, стал со всеми здороваться, поцеловал и сестрицу, и только поцеловал -- как в ту ж минуту забыл про свою жену, словно и в мыслях не была.
Три дня ждала его Василиса Премудрая; на четвертый нарядилась нищенкой, пошла в стольный город и пристала у одной старушки. А царевич собрался жениться на богатой королевне, и велено было кликнуть клич по всему царству, чтоб сколько ни есть народу православного -- все бы шли поздравлять жениха с невестою и несли в дар по пирогу пшеничному. Вот и старуха, у которой пристала Василиса Премудрая, принялась муку сеять да пирог готовить. "Для кого, бабушка, пирог готовишь?" -- спрашивает ее Василиса Премудрая. "Как для кого? Разве ты не знаешь: наш царь сына женит на богатой королевне; надо во дворец идти, молодым на стол подавать". -- "Дай и я испеку да во дворец снесу; может, меня царь чем пожалует". -- "Пеки с богом!" Василиса Премудрая взяла муки, замесила тесто, положила творогу да голубя с голубкою и сделала пирог.
К самому обеду пошла старуха с Василисою Премудрою во дворец; а там пир идет на весь мир. Подали на стол пирог Василисы Премудрой, и только разрезали его пополам, как вылетели оттудова голубь и голубка. Голубка ухватила кусок творогу, а голубь говорит: "Голубушка, дай и мне творожку!" -- "Не дам, -- отвечает голубка, -- а то ты меня позабудешь, как позабыл царевич свою Василису Премудрую". Тут вспомнил царевич про свою жену, выскочил из-за стола, брал ее за белые руки и сажал возле себя рядышком. С тех пор стали они жить вместе во всяком добре и в счастии.