Вышла из воды красная девица, хватилась -- нет сорочки, унес кто-то; бросились все искать, искали-искали -- не видать нигде. "Не ищите, милые сестрицы! Полетайте домой; я сама виновата -- недосмотрела, сама и отвечать буду". Сестрицы -- красные девицы ударились о сыру землю, сделались голубками, взмахнули крыльями и полетели прочь. Осталась одна девица, осмотрелась кругом и промолвила: "Кто бы ни был таков, у кого моя сорочка, выходи сюда; коли старый человек -- будешь мне родной батюшка, коли средних лет -- будешь братец любимый, коли ровня мне -- будешь милый друг!" Только сказала последнее слово, показался Иван-царевич. Подала она ему золотое колечко и говорит: "Ах, Иван-царевич! Что давно не приходил? Морской царь на тебя гневается. Вот дорога, что ведет в подводное царство; ступай по ней смело. Там и меня найдешь; ведь я дочь морского царя, Василиса Премудрая".
Обернулась Василиса Премудрая голубкою и улетела от царевича. А Иван-царевич отправился в подводное царство; видит: и там свет такой же, как у нас; и там поля, и луга, и рощи зеленые, и солнышко греет. Приходит он к морскому царю. Закричал на него морской царь: "Что так долго не бывал? За вину твою вот тебе служба: есть у меня пустошь на тридцать верст и в длину и в поперек -- одни рвы, буераки да каменьё острое! Чтоб к завтрему было там как ладонь гладко, и была бы рожь посеяна, и выросла б к раннему утру так высока, чтобы в ней галка могла схорониться. Если того не сделаешь -- голова твоя с плеч долой!"
Идет Иван-царевич от морского царя, сам слезами обливается. Увидала его в окно из своего терема высокого Василиса Премудрая и спрашивает: "Здравствуй, Иван-царевич! Что слезами обливаешься?" -- "Как же мне не плакать? -- отвечает царевич. -- Заставил меня царь морской за одну ночь сровнять рвы, буераки и каменьё острое и засеять рожью, чтоб к утру она выросла и могла в ней галка спрятаться". -- "Это не беда, беда впереди будет. Ложись с богом спать; утро вечера мудренее, все будет готово!" Лег спать Иван-царевич, а Василиса Премудрая вышла на крылечко и крикнула громким голосом: "Гей вы, слуги мои верные! Ровняйте-ка рвы глубокие, сносите каменьё острое, засевайте рожью колосистою, чтоб к утру поспело".
Проснулся на заре Иван-царевич, глянул -- все готово; нет ни рвов, ни буераков, стоит поле как ладонь гладкое, и красуется на нем рожь -- столь высока, что галка схоронится. Пошел к морскому царю с докладом. "Спасибо тебе, -- говорит морской царь, -- что сумел службу сослужить. Вот тебе другая работа: есть у меня триста скирдов, в каждом скирду по триста копен -- все пшеница белоярая; обмолоти мне к завтрему всю пшеницу чисто-начисто, до единого зернышка, а скирдов не ломай и снопов не разбивай. Если не сделаешь -- голова твоя с плеч долой!" -- "Слушаю, ваше величество!" -- сказал Иван-царевич; опять идет по двору да слезами обливается. "О чем горько плачешь?" -- спрашивает его Василиса Премудрая. "Как же мне не плакать? Приказал мне царь морской за одну ночь все скирды обмолотить, зерна не обронить, а скирдов не ломать и снопов не разбивать". -- "Это не беда, беда впереди будет! Ложись спать с богом; утро вечера мудренее".
Царевич лег спать, а Василиса Премудрая вышла на крылечко и закричала громким голосом: "Гей, мы, муравьи ползучие! Сколько вас на белом свете ни есть -- все ползите сюда и повыберите зерно из батюшкиных скирдов чисто-начисто". Поутру зовет морской царь Ивана-царевича: "Сослужил ли службу?" -- "Сослужил, ваше величество!" -- "Пойдем, посмотрим". Пришли на гумно -- все скирды стоят нетронуты, пришли в житницы -- все закрома полнехоньки зерном. "Спасибо тебе, брат! -- сказал морской царь. -- Сделай мне еще церковь из чистого воску, чтоб к рассвету была готова: это будет твоя последняя служба". Опять идет Иван-царевич по двору и слезами умывается. "О чем горько плачешь?" -- спрашивает его из высокого терема Василиса Премудрая. "Как мне не плакать, доброму молодцу? Приказал морской царь за одну ночь сделать церковь из чистого воску". -- "Ну, это еще не беда, беда впереди будет. Ложись-ка спать; утро вечера мудренее".
Царевич улегся спать, а Василиса Премудрая вышла на крылечко и закричала громким голосом: "Гей вы, пчелы работящие! Сколько вас на белом свете ни есть -- все летите сюда и слепите из чистого воску церковь божию, чтоб к утру была готова". Поутру встал Иван-царевич, глянул -- стоит церковь из чистого воску, и пошел к морскому царю с докладом. "Спасибо тебе, Иван-царевич! Каких слуг у меня не было, никто не сумел так угодить, как ты. Будь же за то моим наследником, всего царства оберегателем; выбирай себе любую из тринадцати дочерей моих в жены". Иван-царевич выбрал Василису Премудрую; тотчас их обвенчали и на радостях пировали целых три дня.
Ни много, ни мало прошло времени, стосковался Иван-царевич по своим родителям, захотелось ему на святую Русь. "Что так грустен, Иван-царевич?" -- "Ах, Василиса Премудрая, сгрустнулось по отцу, по матери, захотелось на святую Русь". -- "Вот это беда пришла! Если уйдем мы, будет за нами погоня великая; царь морской разгневается и предаст нас смерти. Надо ухитряться!" Плюнула Василиса Премудрая в трех углах, заперла двери в своем тереме и побежала с Иваном-царевичем на святую Русь.
На другой день ранехонько приходят посланные от морского царя -- молодых подымать, во дворец к царю звать. Стучатся в двери: "Проснитеся, пробудитеся! Вас батюшка зовет". -- "Еще рано, мы не выспались; приходите после!" -- отвечает одна слюнка. Вот посланные ушли, обождали час-другой и опять стучатся: "Не пора-время спать, пора-время вставать!" -- "Погодите немного; встанем, оденемся!" -- отвечает вторая слюнка. В третий раз приходят посланные: "Царь-де морской гневается, зачем так долго они прохлаждаются". -- "Сейчас будем!" -- отвечает третья слюнка. Подождали-подождали посланные и давай опять стучаться: нет отклика, нет отзыва! Выломали двери, а в тереме пусто. Доложили царю, что молодые убежали; озлобился он и послал за ними погоню великую.
А Василиса Премудрая с Иваном-царевичем уже далеко-далеко! Скачут на борзых конях без остановки, без роздыху. "Ну-ка, Иван-царевич, припади к сырой земле да послушай, нет ли погони от морского царя?" Иван-царевич соскочил с коня, припал ухом к сырой земле и говорит: "Слышу я людскую молвь и конский топ!" -- "Это за нами гонят!" -- сказала Василиса Премудрая и тотчас обратила коней зеленым лугом,
Ивана-царевича старым пастухом, а сама сделалась смирною овечкою.