Утром пошла Иванова сестра за водой, увидала в воде Василису Премудрую и говорит: "Какая я хорошая, какая я пригожая! Не мне носить воду!" Бросила ведра и воротилась домой. Потом пошла другая сестра: "Ах, я еще лучше; да понесу я воду!" И эта бросила ведра. Пошла за водой мать, только почерпнула ведра, а Василиса кричит с дерева: "Здорово, тетушка! Возьми меня к себе погреться". Она взяла ее к себе в дом. Стала хозяйка пироги в печку сажать; Василиса Премудрая и говорит: "Тетушка, дай мне теста". Хозяйка не отказала; Василиса Премудрая взяла да в это тесто пустила из своего пальчика крови, сделала пирожок и дала посадить в печь. Пирожок Василисы Премудрой вышел так хорош, так пригож, просто чудо! Хозяйка просит у Василисы Премудрой пирожок на княжий стол[192]; она и отдала ей.
Подали его на княжий стол, отрезали кусок -- оттуда вылетел голубь; потом еще отрезали -- вылетела голубка; голубь сел на окне, голубка села на печном столбе. Голубь заворковал, а голубка говорит ему: "Воркуй, воркуй, голубок! Не забудь ты свою голубку, как Иван купецкий сын свою позабыл!" Немножко погодя голубь опять заворковал, а голубка говорит: "Воркуй, воркуй, голубок! Не забудь ты свою голубку, как Иван купецкий сын свою позабыл!" Иван купецкий сын услышал то воркованье, вскочил из-за стола и сказал отцу с матерью: "Не эта моя суженая, а вот моя жена Василиса Премудрая". Взял ее за себя и стал с нею жить-поживать, добра наживать.
No 226 [193]
Жил-был охотник, ходил-бродил в лесах целые дни. Раз как-то и заплутался, и пристигла его темная-темная ночь, да такая холодная, что зубом на зуб не попадешь! Утомился, прозяб бедняга и не придумает, где и как ему ночь провести. Вдруг усмотрел -- недалеко в стороне огонек светится; пошел на огонь и видит -- у зажженного костра чернец сидит. А то не чернец был, а был сам нечистый. "Позволь, отче, погреться!" -- просит охотник. "Если хочешь погреться, -- отвечает черт, -- то отдай мне то, чего дома не знаешь". Охотник согласился, а того не ведает, что ему бог сына даровал. Заснул у костра, а наутро воротился домой.
Вот как подрос у него сын -- этак лет десять сравнялось -- и стал собою писаный красавец, то отец, глядя на него, не мог удержаться, чтоб не заплакать. "Батюшка! О чем плачешь?" -- спрашивает сын. "Смотрю на тебя, что ты на беду зародился, и плачу". И рассказал ему, как у него с чертом было условлено. "Ну что ж? Ведь этого назад не воротишь! -- сказал сын. -- Пойду-ка я к нечистому".
Отец его благословил, и пошел он из дому. Шел-шел и очутился возле большого озера. Вдруг озеро разделилось на две стороны -- промеж вод открылась сухая дорога. Мальчик отправился этой дорогою и пришел в самую глубь -- к черту. А отец его с той самой поры, как отпустил сына, со великого горя зачал шибко, без просыпу пьянствовать; так с перепою и помер; поп его и хоронить не стал, а закопали его грешное тело на распутье. И попался этот опойца к тому же самому черту в работу; да еще было у черта двенадцать заклятых девушек -- все на одно лицо, волос в волос, голос в голос; одна из них -- такая мудрая, что мудрей самого нечистого! Черт заставляет мальчика выбирать невесту и женит его на мудрой девице, потом призывает его и приказывает: "Вот тебе первая служба: вставай завтра рано и гони моих кобылиц на луг, да смотри -- ни одной не истеряй; не то голова долой!"
Добрый молодец только выгнал кобылиц за ворота, как они, задрав хвосты, разбежались в разные стороны и с глаз пропали. Сидит он да плачет, а время уж к вечеру идет. "Ну, -- думает, -- загубил свою голову!" А тут вышла на зеленый луг его молодая жена. "Не тужи!" -- говорит. -- Я твоему горю пособлю". Крикнула громким голосом -- и налетело видимо-невидимо оводов и слепней, словно туча нашла. Приказывает она: "Полетайте-ка в разные стороны да гоните сюда кобылиц!" Бросились слепни и оводы на тех кобылиц, так и обсыпали! Кусают да горячую кровь пьют; и вот так-то в короткое время всех их к пастуху собрали. Погнал пастух кобылиц домой, а слепни да оводы следом за ними летят, ни одной не дают от стада отбиться.
Задал нечистый доброму молодцу иную задачу. "Есть, -- говорит, -- у меня на конюшне кобыла -- тридцать лет как не езжена; завтра ж объезди ее". Рассказал молодец про ту задачу своей жене, а она ему: "Знаю я -- то будет не простая кобыла, а сама чертова жена!" И научила его, чтобы всякая сбруя конская -- узда и подпруги -- были острыми гвоздями утыканы, да велела взять с собой три железных прута. Молодец послушался, подходит поутру к кобылице, а она словно лютый змей рвется -- подступить не дает. Накинул на нее узду, закрепил подпруги, и вошли острые гвозди глубоко ей и в морду и в тело; сел на кобылицу, поскакал и давай ее по бокам угощать железными прутьями. Уж она носила-носила его и по мхам, и по болотам, и по крутым ярам, да пришлось смириться: такая кроткая стала, хоть ребенок поезжай!
Воротился молодец домой, а черт приказывает ему третью задачу: "Прилетает сюда по вечерам трехглавый змей и моих голубей поедает, так ты его так проучи, чтоб вперед не показывался!" Говорит молодцу мудрая жена: "Тот змей -- сам нечистый будет!" -- и научила его, как надо со змеем расправу чинить. И эту задачу исполнил добрый молодец, задал черту такого трезвона железными прутьями, что долго он больной с боку на бок поворачивался; а как выздоровел, вздумал отпустить парня на волю: "Ступай, куда сам знаешь, и жену свою возьми! Да на дорогу выбери себе любого жеребца с моей конюшни; дарю тебе за службу". Молодец поблагодарил и рассказал про то жене; она ему говорит: "Не бери себе хорошего жеребца, а бери шелудивую клячу, что вся в гною на заднем дворе лежит". Тот взял клячу, выбрался с женой из воды на берег, глядь -- а заместо той лошаденки очутился его родной отец. "Я, -- говорит, -- был у черта рабочею клячею; да и другие кони, что у него на конюшне стоят, все -- утопленники, опойцы да удавленники".