У мужика в сенях висел кусок сала. Один солдат взобрался на чердак; другой вошел в избу: "Здравствуй, бабушка! Скажи, пожалуйста, как у вас звонят?" -- "Неужли ж ты не слыхивал?" -- "Не доводилось, бабушка!" -- "У нас звонят: тень-бом! тень-бом!" -- "А у нас: тини-тини, по-тя-ги-вай, на сто-ро-ну по-глядывай!" -- "Хорошо и этак!" -- говорит баба. Ну, пока один звонил, другой (солдат) сало стащил.

No 507 [524]

Пошел солдат в отпуск; шел-шел, много верст ногами измерил, и добрался к вечеру до одной деревушки. Время было осеннее: то дождем поливало, а тут изморозь пошла. Солдат крепко измочился и весь иззяб; остановился у одной избы, постучался в окно и просится ночевать! "Кто там?" -- спрашивает хозяин. "Солдат". -- "Откуда тебя черти принесли? Ступай туда, откуда пришел". Постучался солдат у другой и у третьей избы, всю деревню обошел -- нигде не пускают; приходится на улице мерзнуть! Увидал он -- на другом краю стоит еще избушка, пошел туда и говорит: "Эй, хозяин, пусти на ночь кости обогреть!" -- "Пожалуй, пущу, только с тем уговором, чтобы ты всю ночь сказывал нам сказки". -- "Хорошо, -- говорит солдат, -- я стану сказывать, только чтоб никто мне не поперечил; а коли кто хоть едино слово промолвит, так уж не погневись -- тому и сказки рассказывать до белого дня". -- "Ладно, ладно, служивый!" Вот поужинали и улеглись на ночь: хозяин с солдатом на лавках, хозяйка на печке, а работник под печкою. "Ну, -- сказал солдат, -- теперь слушайте, начинается моя сказка: как у вас, хозяин, на деревне мужики всё живут дураки! Как у вас, хозяин, на деревне мужики всё живут дураки!" И пошел твердить одно и то же, разов сто уж повторил! Мужик слушал-слушал, разобиделся и не вытерпел: "Послушай, служивый! Ведь ты и меня заодно ругаешь, не я ль тебя в избу пустил?" Солдат вскочил с лавки, хлоп хозяина по уху: "Мое дело было сказывать, твое -- слушать да молчать!" Пристал к нему вплотную; ничем не отвяжешься! "Полно, служивый! -- говорит хозяин. -- Ложись с богом. Я сам тебе стану сказку сказывать". Солдат улегся, а мужик начал: "Дурак будет тот, кто тебя, служивый, вперед пустит к себе ночевать; а я больше никогда не пущу! Дурак будет тот, кто тебя, служивый, вперед пустит к себе ночевать; а я больше никогда не пущу!" Разов сто повторил он эти речи; на ту пору проснулась на печи хозяйка, слышит, что в избе все еще бормочут, и говорит: "Полно вам болтать, скоро свет, а вы всё не спите!" Мужик с солдатом вскочили и пристали к старухе: "Как ты смела перебить нашу сказку? Теперь сама рассказывай!" Нечего делать, начала старуха: "Какой, -- говорит, -- хозяин подлец, такого ж подлеца и ночлежника пустил! Какой хозяин подлец, такого ж подлеца и ночлежника пустил!" Твердила, твердила; вот услыхал работник и отозвался под печкою: "Будет вам толковать; из пустого в порожнее переливать; добрые люди давно спят!" Тут все трое, и солдат и хозяин с хозяйкою, уцепились за работника: говори-де нам сказку! Работник начал: "Как не спали мы с вечера, так и не спать нам и до свету; скоро надо на работу идти! Как не спали мы с вечера, так не спать нам и до свету; скоро надо на работу идти!" И говорил он эти речи до самого света. Поутру собрался солдат в дорогу: "Прощай, хозяин!" -- "Ну те к бесу!"

No 508 [525]

Два солдата шли домой на побывку; шли, шли -- дело-то было зимою -- и набрели на мерзлого человека. Один говорит: "Вот беда!" Другой ему: "Что за беда? Это бог клад дает!" Отрубил у мертвого ногу и положил ее в ранец со всем с сапогом. Пришли они в большое село, сговорились промежду себя и выпросились один у богатого мужика на ночь, другой -- у его соседа. Тот, что ночевал у богатого мужика, собрался рано-рано, только светать начинало, подбросил на полати отрубленную ногу и ушел потихоньку. Погодя немного приходит его товарищ, стучится в избу и кричит: "Вставай! Солдату долго спать не приходится; пора в поход идти". -- "Да его здесь нету, -- говорит хозяйка, -- видно спозаранку ушел". -- "Вот те на, что выдумала, как же он про меня-то забыл?" Тотчас вошел солдат в избу, бросился на полати, искал-искал и нашел отрубленную ногу, вытащил ее. "А это что?" -- говорит. Хозяин с хозяйкою перепугались: "Батюшка! Знать не знаем, ведать не ведаем; ни душою, ни телом не виноваты". -- "Врете вы, воры! Польстились на солдатские деньги, да и зарезали: вот так-то вы нашего брата прохожего обираете да свои карманы набиваете -- с того и богатеете! Да что с вами много разговаривать! Пойду к сотскому и заявлю; пускай это дело суд разбирает". Мужик чуть не в ноги кланяется солдату: "Служивый! Батюшка! Нельзя ли как помириться?" Принес ему штоф водки, потчует, а сам все упрашивает. Солдат как выпил, еще пуще зашумел. "Не погуби, родимый! -- просит мужик. -- Хочешь полсотни взять?" -- "Как бы не так! С убитого ты, чай, целую тысячу заграбил; давай пятьсот, в убытке не будешь! Коли дашь -- все шито да крыто, а не дашь -- на себя пеняй!" Нечего делать, заплатил ему мужик пятьсот рублев. "Давай еще на придачу лошадь с телегой". Мужик и на том не постоял. Вот солдат сел в повозку и поехал в путь-дорогу; нагнал своего товарища, что вперед-то ушел, и говорит: "Здорово, земляк! Не подвезти ли?" -- "Что, как дело?" -- "Да ведь я ж тебе говорил, что бог клад дает".

No 509 [526]

Сидели старик со старухою на печи. Старуха смотрит в окошечко на поле и говорит: "Что, старик, кабы был у нас сынок Иванушка, да была дочка Аленушка, вот бы сынок вспахал тут да посеял хлеба, хлеб-то бы вырос, а дочка сжала; нарастила бы я солоду, наварила бы пива, всю родню свою созвала бы, а твоих не позвала б!" -- "Нет, моих позови, а своих не надо!" -- говорит старик. "Нет, своих позову, а твоих не надо!" Старик вскочил и ну таскать старуху за косу; таскал-таскал и с печи столкнул.

Старик поехал в лес за дровами, а старуха бежать собралась; напекла пирогов да хлебов, уложила в большой мешок и пошла к соседке прощаться. Узнал как-то про это старик, воротился домой, повынул из мешка все, что баба на дорогу заготовила, отнес пироги да хлебы в клеть, а сам сел в мешок. Старуха пришла домой, подняла мешок на спину и ударилась в беги. Сделала верст пять или шесть, остановилась и говорит: "Сесть было на пенек, съесть было пирожок!" А старик из мешка кричит: "Вижу-вижу, слышу-слышу!" -- "Ах, проклятый, он, пожалуй, догонит!" -- думает старуха и пустилась дальше. Опять верст шесть отошла и говорит: "Сесть было на пенек, съесть было пирожок!" -- "Вижу-вижу, слышу-слышу!" -- кричит старик. Она опять бежать; много верст отсчитала и так-то приустала, не пивши, не евши, что и сил больше не хватает. "Что будет -- не будет, остановлюся здесь, -- думает старуха, -- отдохну маленько да закушу". Глядь -- а в мешке-то муж. Взмолилась старуха старику: "Батюшка, помилуй! Николи вперед не стану бегать". Старик ее простил, и пошли вместе домой.

No 510 [527]

Бедный мужик, идучи по чистому полю, увидал под кустом зайца, обрадовался и говорит: "Вот когда заживу домком-то! Возьму этого зайца, убью плетью да продам за четыре алтына, на те деньги куплю свинушку, она принесет мне двенадцать поросеночков; поросятки вырастут, принесут еще по двенадцати; я всех приколю, амбар мяса накоплю; мясо продам, а на денежки дом заведу да сам оженюсь; жена-то родит мне двух сыновей Ваську да Ваньку. Детки станут пашню пахать, а я буду под окном сидеть да порядки давать: эй вы, ребятки, крикну, Васька да Ванька, шибко людей на работу не туганьте[528], видно, сами бедно не живали!" Да так-то громко крикнул мужик, что заяц испугался и убежал, а дом со всем богатством, с женой и с детьми пропал!