А самому князю жалко стало денег. Вот он изловил молодого жаворонка, принес в горницу и посадил под блюдо, и говорит попу: "Ну-ка, ворожея, отгадай, что под этим блюдом? Коли отгадаешь, твоя будет и другая куча золота, а не отгадаешь, -- и прежнюю назад возьму". Поп вздохнул и проговорил про себя: "Вот когда попался, Жаворонок". Князь плюнул: "Ну, батька, твоя взяла. Забирай и остальные деньги". Поп взял и другую кучу. Приехал домой и говорит дьячку: "Вот когда поправились -- так поправились; в целую жизнь не пропьешь. Одначе полно ворожить, а то еще в беду попадешь. Давай-ка этой ночью сожгем книгу".
Как скоро стемнело, поп выбрал из дому все деньги и зажег свою избу. Набежали на пожар люди. Поп орет: "Православные, помогите; книгу-то, книгу-то вытащите". Нет, не вытащили. Поп выстроил себе новый каменный дом и зажил с дьячком богато, в свое удовольствие, а ворожить перестал: "Не могу, -- говорит, -- книга сгорела".
No 13. Поп угодил в солдаты[680]
Попадья попу говорила: "Поп, что нам Северная пчела принесет?" -- "Вестимо, не смолу, а мед; к нам не прильнет -- размешаем мы с кутьей да съедим с тобой, любезною попадьею". -- "Да нет, поп! Я тебе говорю не задор". Поп рассердился, попадье в шею сунул, пошел полосьмушки клюнул. Не проспится поп ни ночью, ни днем; повезли попа на прием. Поп возопил: "Прощай, моя питательная кутья; оставайся, моя горемышная попадья! Будешь теперь ты ни матушкой, ни маткой, а навеки солдаткой!" Попал поп в солдаты, говорит себе: "Наполню теперь водою манерку, забуду до веку пить горелку; насыплю в ранец сухарей -- я солдат, не иерей. Может, заслужу чин генерала, а покамест хоть дойти до капрала".
No 14. Поп, попадья, дьякон и работник [1][681]
Жил-был поп да пападзья, дзьякон да дзьяконица. Тольки и случись так, што попадзья-то полюби дзьякона, а ни попа. У папа был казак[682], такой парень работсяга. А йон и узнай, што пападзья-то любит не папа, а дзьякона; только и думаит, как бы эдак отучить дзьякона ат пападзьи, а пападзью ат дзьякона. Вот ланно! Анной парой поехали яны с папом на пустыш. Пападзья и блиной, и пирагов напекла, а сама атпустила сваво папа с коркай хлеба. Казак смикнул, што яна настряпала для дзьякона. "Постой-ка, -- баит, -- я те дам знатсь!"
Лишь только поп с казаком уехали, а дзьякон и шмык к пападзьи и ну угащатсьцы. Дзело приходит к вечиру. Поп, паработавши, стал ложитьцы спать, а казак: "Пусти-ка, -- баит, -- батя, я схожу на беседки к дзевкам, а на зари -- баит, -- опятьсь приду к тебе работатсь". -- "Што дзелатсь, -- баит поп, -- ступай погуляй, да матри приходзи раньше". -- "Нешто", баит казак и ушол. Только не к дзевкам, а к пападзьи -- посмотреть, што яна дзелает.
Пришел да пад акном[683] и слушает. А дзьякон сидзит у пападзьи да и гаварит: "Ну што, -- баит, -- если поп или казак придет таперичка, куда мне будзет дзеватьця?" -- "Я тя, -- баит пападзья, -- спрятаю так, што ни каторый из них не найдзет; вот матри: тольки лишь стукнет к нам в окно каторый нибудзь, ты скорея под печку". Только лишь яна этое молвила, казак стук в окно. "Хто тама?" -- "Я", -- баит. "Зачем ты?" -- "Черт бы вас драл с папом-та: день работай, да и ночью покою нет! Откутай-ка"[684]. -- "Ну што?" -- "Вишь, -- баит, -- поп велел завостринныя кольи пад печку пакидать, штобы яны тама высохли". -- "Ланно, -- баит пападзья, -- ступай атдыхай; я сама пакидаю". -- "Да черт знает, каво из вас слушатсь! Мне батька велел, так я сам перекидаю. Посто-ка. Што это так, как ровна мешает?" -- "Эта камни", -- баит пападзья. -- "Ну, так ланно! прощай покаместо; я опять пойду к папу на пустыш".
Еще гдзе да зари, а уж казак будзит папа: "Ставай, -- баит, -- батюшка, пара на работу!" Поп скочил и ну работатсь. Весь день бенной работал -- не линился. Приходзит ночь. "Пусти-ка, батя, опять меня на беседки; мне нешто полюбилось!" -- "Ступай, -- баит поп, -- да матри, приходзи завстра нонешней порой". -- "Нешто!" Пашол, да вместо посидзелок к пападзьи.
Падашол под окно да и слухат. А дзьякон-та тама так все и гостил. "Ну што, -- баит, -- если апятсь тот азарник придзет, куды мне дзеватьця-та?" -- "Вот уж таперичка знаю, -- баит пападзья, -- я тебя спрятаю туды, што йон уж никогда не найдзет. Матри, как тольки йон стукнитцы пад акном, ты вота в этот мешок, што с рожью-та, и садись, а я тее[685] завяжу". -- "Ланно, -- баит, -- дзело будет".